Я подошёл, стал рассматривать товар.

— Что нужно, скажите, подберем! — весело сказал Митя.

— Нужно кое-что… да не вижу этого на прилавке. Я от Николая с Суворовского по важному делу.

Рыжий перестал ковырять засов и посмотрел на меня ещё раз — внимательно-внимательно.

— Подождите, — сказал он. — Минуту.

Он вышел из-за прилавка, подошёл к соседнему торговцу — пожилому мужику с обвислыми усами, и сказал ему что-то. Тот кивнул. Рыжий вернулся.

— Идёмте, — сказал он.

Мы вышли из-под навеса, обогнули торговый ряд. Митя шёл быстро, не оглядываясь. Мы прошли через проходной двор — тёмный, узкий, заваленный ящиками и бочками, — и оказались в подворотне, выходившей на какой-то переулок. Здесь, у стены, стоял ещё один человек. Крепкий, невысокий, в картузе и поддёвке. Лицо тёмное, скуластое. Руки в карманах.

— Что нужно? — спросил он, даже не поздоровавшись.

— Ствол, — сказал я. — Подешевле.

Скуластый, наклонив голову, посмотрел на меня.

— Десять самое мало.

— Покажи, — пожал плечами я.

Он ушел и через пару минут принес свёрток — грязную тряпку, перевязанную бечёвкой. Развернул. В тряпке лежал револьвер. Маленький, с коротким стволом, вороненая сталь местами стёрта до металла. Смит-вессон, русская модель, третьего калибра. Барабан на пять патронов. Старый, побитый, но — я повернул барабан, проверил ствол — рабочий. Ржавчины в канале не видно, курок щёлкал чётко.

— А патроны? — спросил я.

— Пять штук, — ответил скуластый. — Больше нету. За пятьдесят копеек ещё десяток найду, но через день.

Пять патронов. Негусто. Но палить я, дай бог, не буду. В любом случае, мне не стрелковый бой вести.

Я достал десять рублей. Скуластый пересчитал, кивнул и сунул за пазуху.

Я убрал смит-вессон во внутренний карман сюртука. Тяжёлый. Оттягивал ткань заметно. Надо будет придумать, как носить.

— Всё, — произнес скуластый. — Иди. Не стой тут.

Митя проводил меня обратно через проходной двор. У выхода из подворотни остановился.

— Николаю наше почтение, — произнес он и ушёл.

Я вышел на Садовую. Рынок шумел слева, извозчики кричали на лошадей, баба с пирожками зазывала покупателей. Всё было как раньше, как пять минут назад, как час назад. Только в кармане у меня лежал фунт холодного железа, и от этого мир выглядел чуть иначе. Я уже не жертва… а практически охотник!

Я отправился домой. Шёл по Садовой, потом свернул на Невский, потом на Литейный. Оглядывался на каждом перекрёстке. Серого пальто нигде не было. Никто за мной не шёл.

На Суворовском я прибавил шагу. Вошёл во двор, поднялся к себе, запер дверь. Достал револьвер и убрал его под шкаф, подальше от чужих глаз.