Имидж ' деспотии, где полиция фабрикует дела' бил по самому больному месту империи — по ее кошельку и международным союзам. К 1904 году это стало вопросом выживания.
1.Иностранные займы и Русско-японская война. В 1904 году началась война с Японией, требовавшая гигантских денег. Россия традиционно кредитовалась во Франции (своей главной союзнице) и пыталась получить займы в США и Великобритании. Когда европейские газеты пестрели заголовками о том, что царские жандармы выбивают показания из невиновных, европейским банкирам становилось всё труднее убеждать своих граждан покупать российские государственные облигации. Во Франции левые политики (например, Жан Жорес) использовали полицейские скандалы в России, чтобы требовать разрыва франко-русского союза.
2.Отношения с США. Американское общественное мнение было настроено резко антироссийски во многом из-за системы дознания и отсутствия правового государства. Это привело к тому, что во время Русско-японской войны симпатии (и финансы) Америки оказались на стороне Японии.
3.Отказы в экстрадиции. Российская полиция регулярно требовала от европейских стран выдать беглых революционеров как обычных уголовников (убийц, грабителей банков). Но европейские суды (в Швейцарии, Франции, Британии), начитавшись прессы о методах Охранки и показаниях под давлением, почти всегда отказывали. Они заявляли:«В России нет независимого суда, показания выбиты жандармами, мы не выдадим этих людей на верную смерть» . Для царского правительства это было крайне унизительно.
Так что вот так!
И еще кое-что очень важное по сюжету.
С юридической точки зрения в Российской империи существовало тяжкое преступление — дача ложных показаний (по Уложению о наказаниях). В случае установления факта, что свидетель когда-то лгал (либо на стадии следствия, либо в суде), прокурор мог тут же потребовать составить протокол о лжесвидетельстве. Человека могли увести из зала суда уже под конвоем. Ему грозило тюремное заключение, исправительные арестантские отделения или ссылка.
Глава 5 * * *
…Квартира находилась на Петербургской стороне, в переулке между Большой Зелениной и Карповкой. Один из тех домов, где парадная лестница выглядит совсем не парадной, а дворник не задаёт вопросов, потому что ему доплачивают за молчание. Второй этаж, дверь обита рваной клеёнкой. Замок — новый. Единственная новая вещь во всей квартире.
Человек в тёмном пальто вошёл первым. Запер дверь на оба оборота, постоял, прислушиваясь. Тихо. Только за стеной кто-то кашлял — долго, надсадно, с присвистом.