— Ну, вопросы задавать буду не я, — Кувшинников позволил себе слабую улыбку. — Это дело профессоров. Моя часть — бумажная. Скажите-ка, Дмитриев, вы где-нибудь служите?
— В настоящее время нет.
— А ранее?
— Был конторским служащим, — сказал я уклончиво. — Но медицина — мое настоящее призвание. Я чувствую, что готов к испытанию, и прошу только об одном: о возможности его пройти.
Кувшинников побарабанил пальцами по столу. Пальцы были длинные, с чернильными пятнами.
— Я понял, — сказал он. — Сейчас я вам все объясню. Порядок допущения к испытаниям определяется уставом и решениями Конференции…
* * *
Глава 3
Чиновник сделал небольшую паузу и продолжил.
— И академия не поощряет стремления к сокращённому пути, — он произнёс это ровно, безразличным голосом. — Подобные попытки, как правило, не встречают сочувствия экзаменационной комиссии, даже если дойдёт дело до экзаменов. Могу вам по опыту сказать, что никто на моей памяти без серьёзной протекции и серьезных оснований не приступал к сдаче экзаменов без обучения по тем или иным причинам, хотя формально такая процедура предусмотрена. А я работаю здесь очень долго.
Он замолчал и снова посмотрел на меня поверх очков. Выжидательно, как смотрят на человека, которому только что объяснили очевидное.
— Формально, — повторил я.
— Именно так. Формально, — Кувшинников кивнул. — Устав допускает испытания для лиц, не прошедших курса обучения. Предусмотрена подача прошения на имя начальника Академии, оно рассматривается Конференцией. Конференция запрашивает мнение кафедр, назначает комиссию… Процедура длительная, и на каждом этапе может быть остановлена. В вашем случае — скорее всего, будет остановлена быстро.
— На каком основании?
Кувшинников снял очки и принялся протирать стёкла рукавом.
— На любом. Конференция не обязана мотивировать отказ. Недостаточная подготовка, отсутствие рекомендаций, сомнения в серьёзности намерений… — Он водрузил очки обратно. — Я вам это говорю не для того, чтобы огорчить. А для того, чтобы вы не испортили себе репутацию. Человек, получивший отказ, запоминается. К нему относятся с предубеждением.
Вот оно. Мягко, почти заботливо, но смысл ясен. Не просто не допустят — запомнят. Прошение останется в канцелярии, подшитое в дело. Дмитриев — тот самый, который пытался пролезть без образования. А потом, через год, я приду поступать на общих основаниях, и на мне уже будет невидимое клеймо.
— Благодарю вас, — сказал я. — Вы мне очень помогли.
Кувшинников слегка кивнул и пододвинул к себе какой-то документ.
— Не стоит благодарности. Если надумаете подавать на общих основаниях — среда и пятница, с десяти до двух.