Он разглядывал меня ещё несколько секунд.
— У вас, похоже, необычная судьба, Дмитриев. Раз вот так пришли, с улицы, и хотите в фельдшеры. С вашими знаниями. — Он побарабанил здоровыми пальцами по столу. — Обычно так бывает, когда человек где-то работал по медицинской части, набрался, а потом… обстоятельства не сложились. И вот — начинает заново. Через фельдшерские курсы.
— Сейчас хочу на фельдшера, — сказал я. — А потом, летом, попробую держать испытание на звание лекаря.
— Похвальное дело, — сказал Коновалов. — Что ж. Я не против. Решаю не я один. Есть комиссия — три врача, заседают в середине октября. Если будете отвечать так, как сейчас, и пройдете практику, все будет хорошо. Я напишу представление.
Он поднялся из-за стола — грузно, с усилием, придерживаясь левой рукой за край. Ростом он оказался невысок, но широк в плечах — когда-то, видимо, был крепким мужчиной. Правую руку он привычно держал чуть в стороне, как держат нечто, что мешает, но от чего не избавишься.
— Пойдёмте, — сказал он. — Оформим бумаги.
Мы вернулись в канцелярию. Секретарша подняла голову от машинки.
— Зина, — сказал Коновалов. — Сделайте бумаги на Вадима Александровича. Заявление на допуск к экстернату в свободной форме. Продиктуйте ему, что писать.
— Хорошо, Иван Карлович.
Коновалов повернулся ко мне.
— Заявление, копия вида на жительство — принесёте, аттестат — тоже. Медицинское свидетельство получите у любого участкового врача.
Он помолчал.
— Удачи.
И ушёл по коридору обратно к себе.
Зина заправила в машинку чистый лист, повернулась ко мне.
— Полное имя?
— Дмитриев Вадим Александрович.
Она начала печатать — быстро, двумя пальцами. Потом остановилась. Пальцы замерли над клавишами.
— Подождите, — сказала она.
Встала, прошла к шкафу, порылась в стопке бумаг на верхней полке и вытащила какой-то лист. Прочитала, шевеля губами. Лицо у нее изменилось.
— Простите. Одну минуту.
И вышла из канцелярии с этим листом в руке. Дверь не закрыла.
Я остался сидеть на стуле с продавленным сиденьем, глядя по сторонам. Из коридора доносились шаги, потом — приглушённый разговор за дверью Коновалова. Слов я не разобрал.
Прошла минута. Две. Три. Что вообще происходит?
Зина вернулась. За ней — Коновалов. Лицо — мрачное.
— Дмитриев, — сказал он. — Зайдите ко мне.
* * *
Примечание.
Евгений Филиппович Азеф — революционер, один из руководителей партии эсеров и одновременно агент Департамента полиции. Известен как «король провокаторов».
Глава 6
Я встал и пошёл за ним.
В кабинете он сел за стол, положил перед собой тот самый лист.
— Вот какое дело, — сказал Коновалов. — Оказывается, на днях к нам поступила бумага. Циркулярное предписание. Не только к нам — ко всем учебным заведениям медицинского профиля по Петербургу. Такое бывает. Хотя очень-очень редко.