Я сполоснул воронку, вставил свежий фильтр и перелил содержимое второй колбы.

Первые капли упали в стакан.

Прозрачные. Совершенно прозрачные. Как слеза. Ни следа синевы, ни малейшего голубоватого оттенка.

Я поднял стакан к свету окна. Бесцветная жидкость. Активированный уголь вобрал в себя практически все молекулы красителя. Площадь микропор оказалась достаточной, чтобы связать весь метиленовый синий из раствора.

Я поставил оба стакана рядом. Синий и прозрачный.

Получилось.

Я пересыпал оставшийся порошок в чистую стеклянную банку и плотно закрыл крышку. Граммов двести, может, чуть больше. Первая партия. На пару дюжин приемов хватит.

Я отмерил чайную ложку порошка, размешал в стакане кипяченой воды и выпил. Вкус — никакой. Легкий хруст на зубах, ощущение мелкого песка на языке, и все. Никакой тошноты, никакого дискомфорта. Чистый углерод, инертный и безвредный.

Снизу донесся голос Графини, отчитывающей нового дворника Богдана за плохо подметенную лестницу.

Я ссыпал уголь в склянку.

Что же теперь?

Пытаться нести в аптеки бессмысленно. Даже если средство работает, даже если оно очевидно лучше того, что есть на рынке, без диплома и без имени ты для них никто. Очередной городской сумасшедший с баночкой чудо-снадобья. Спасибо, не надо, дверь вон там.

Но уголь — другое дело. Уголь — не пилюля и не микстура. Это фильтр. Техническое приспособление. Его можно вставить в противогазовую маску, можно засыпать в водоочистительную колонку, можно использовать при отравлении на поле боя. Военные это поймут. Должны понять, черт побери!

Я сел на кровать и стал думать.

Военное министерство отпадало сразу. Туда с улицы не попадешь — там пропускная система, дежурные адъютанты, бесконечные канцелярии, и каждый второй чиновник спросит, от кого ты и по чьему направлению. Без рекомендательного письма от кого-нибудь в чинах меня дальше вестибюля не пустят. А рекомендательных писем у меня, как известно, нет. Есть волчий билет, двадцать рублей штрафа за незаконное врачевание и репутация политически неблагонадежного.

Но Военное министерство — это не единый монолит. Это десятки комитетов, управлений, комиссий. И среди них есть Военно-санитарный комитет — та самая контора, которая ведает всем, что касается медицинского снабжения армии. Именно они решают, какие средства нужны для полевых лазаретов, какие порошки и бинты класть в солдатские аптечки.

Комитет — не министерство. Там проще. Там сидят не генералы, а врачи в погонах и чиновники средней руки, которым по службе положено рассматривать предложения. Военно-санитарный учёный комитет — так он, кажется, полностью называется. Адрес я видел в газете месяц назад, когда они публиковали заметку о закупке перевязочных материалов для маньчжурских госпиталей. Я тогда машинально запомнил — Кирочная улица, дом не то четырнадцать, не то шестнадцать. Надо проверить, я записал на клочке бумаги и сунул его за зеркало.