Я выждал полтора часа. Дым из отверстия стал прозрачным, потом исчез совсем — верный знак того, что реакция завершилась. Весь хлорид цинка разложился и испарился, оставив после себя то, ради чего все затевалось, — угольную массу, пронизанную мириадами микропор. Теперь нужно было дать горшку медленно остыть, не открывая крышку, чтобы кислород не проник внутрь.

Мы сидели на лавке у стены и пили чай из жестяных кружек. Василий рассказывал про заказ на кованую решетку для особняка на Каменноостровском и жаловался на подмастерье, запоровшего петлю. Я слушал вполуха.

Через два часа горшок остыл достаточно. Я сбил глиняную обмазку, снял крышку и заглянул внутрь.

Уголь изменился. Из блестящей черной крошки он превратился в матовый серо-черный порошок, легкий и пористый. Я взял щепотку и растер между пальцами — он почти не пачкал кожу, рассыпался мельчайшей пылью. Хороший знак. Но окончательный ответ мог дать только опыт.

Я ссыпал весь порошок в чистую бумагу, завернул, поблагодарил кузнеца, расплатился и пошел домой.

В квартире я первым делом вымыл руки и разложил на столе все необходимое. Две чистые стеклянные колбы. Воронка. Фильтровальная бумага. Склянка с метиленовым синим. И две навески — щепотка обычной толченой березовой золы и щепотка моего свежего активированного угля.

Метиленовый синий — старый знакомый любого микроскописта. Синтетический краситель, который Генрих Каро получил еще в семьдесят шестом году. К нынешнему времени он стал рабочей лошадкой бактериологических лабораторий — Кох красил им туберкулезные палочки, Эрлих использовал для витального окрашивания нервных клеток. В любой аптеке его отпускали за копейки.

Но сейчас он нужен мне не для этого. Метиленовый синий — идеальный индикатор адсорбции. Его молекулы достаточно крупны, чтобы застревать в микропорах активированного угля, и при этом дают яркую, безошибочно различимую окраску. Если уголь работает — он поглотит краситель. Если нет — вода останется синей.

Я налил в обе колбы по стакану чистой воды и добавил в каждую несколько капель метиленового синего. Вода окрасилась в густой, яркий голубой цвет — красивый, как весеннее небо, которого в Петербурге почти не бывает.

В первую колбу я бросил щепотку обычной березовой золы и размешал. Вода слегка помутнела от взвеси, но цвет не изменился ни на полтона — все тот же насыщенный синий.

Во вторую — щепотку активированного угля. Снова размешал.

Вода потемнела от угольной взвеси, и в первую секунду я не мог разобрать, что с цветом. Нужно отфильтровать.

Я сложил фильтровальную бумагу конусом, вставил в воронку, установил ее над чистым стаканом и медленно перелил содержимое первой колбы. Вода прошла через фильтр и стекла в стакан. Синяя. Яркая, чистая, голубая. Зола не поглотила ничего.