Оставалась реторта. В скобяной лавке на Гороховой я нашел подходящий чугунный горшок с толстыми стенками и крышкой. Тяжелый, фунтов на пять, для каши в русской печи. Для моих целей он годился превосходно — оставалось просверлить в крышке маленькое отверстие для газоотвода.

Нагруженный покупками, я отправился на Лиговку.

Кузницу Ковригина я нашел без труда — проходной двор за лавкой Филимонова, точно как описала Графиня. Из низкого кирпичного строения тянуло жаром, и равномерный звон молота по наковальне разносился по двору.

Василий Лукич оказался сухоньким, но крепким мужичком лет пятидесяти с кожаным фартуком поверх рубахи и подпаленными бровями. Он выслушал меня, вытирая руки о тряпку.

— Печь арендовать? — переспросил он.

— На полдня. Мне нужно прокалить одно вещество при сильном жаре. Я от Аграфены, с Суворовского.

Имя Графини подействовало. Василий кивнул и назвал цену — рубль за полдня, и чтоб я убрал за собой.

— Идет. Только у вас тяга хорошая?

— Обижаете. Тяга — зверь. Хоть сталь плавь.

Я устроился на верстаке у стены. Василий с любопытством наблюдал, как я готовил материалы.

Первым делом я истолок березовый уголь в мелкую крошку, завернув куски в тряпку и разбив молотком, который одолжил у кузнеца. Высыпал угольный порошок в жестяную миску и залил концентрированным раствором хлорида цинка, размешав до однородной кашицы. Дал постоять минут двадцать, чтобы раствор пропитал каждую частицу.

Пока уголь пропитывался, я занялся ретортой. Попросил у Василия тонкое сверло и вручную просверлил в крышке горшка отверстие диаметром в четверть дюйма — достаточно для выхода газов, но не более. Затем плотно утрамбовал пропитанную массу внутрь, накрыл крышкой и тщательно замазал стык глиной, которую кузнец вынес из-за печи в ведре.

— Что ж вы туда напихали? — не выдержал кузнец.

— Уголь с реактивом. Лекарство делаю.

— Из угля — лекарство? — Он покачал головой. — Ну, дело ваше. Ставьте в горн, пока жар не опал.

Я установил запечатанный горшок в раскаленный горн. Василий налег на мехи, и жар пошел вверх. Минут через пятнадцать из отверстия в крышке потянулась первая струйка белого дыма. Потом она стала гуще. Потом повалил настоящий столб — плотный, белый, с резким кислым запахом, от которого сразу запершило в горле.

— Ого, — сказал кузнец и отступил на шаг. — Это что за дрянь?

— Пары цинка и соляная кислота. Не стойте близко. Ядовито.

— Тьфу ты, Господи, — кузнец замотал головой, но тяга в горне была действительно зверской. Белый дым подхватывало потоком горячего воздуха и утягивало в дымоход. В мастерской оставался только легкий кислый привкус — неприятный, но терпимый.