Процесс я представлял себе отчетливо. Измельчить угли, пропитать концентрированным раствором хлорида цинка, дать просохнуть. Плотно утрамбовать в чугунную реторту, запечатать, оставив только крошечное отверстие для газоотвода. И прокалить при шестистах градусах. Именно при шестистах — не ниже, иначе активация будет неполной. И обязательно без доступа кислорода, потому что иначе уголь просто сгорит к чертовой матери, и вместо лекарства я получу горстку бесполезного пепла.

Но в домашней печи-голландке это сделать невозможно. Категорически. Проблема даже не в температуре, хотя и ее набрать непросто. Проблема в том, что при шестистах градусах хлорид цинка начнет разлагаться. Из реторты повалит густой белый дым — едкая, удушливая смесь паров цинка и соляной кислоты. В закрытой комнате это означает отравление. В квартире доходного дома — скандал, полицию, и даже, возможно, тюрьму. Нужна печь с хорошей тягой и мощная вытяжка. То есть, нужен кузнечный горн.

Я развернулся и пошел обратно в подъезд.

Графиню я нашел у нее в квартире. Дремала, похоже, но услышала, что я стучусь, и вышла.

— Аграфена Тихоновна, — сказал я с порога. — Нет ли у вас на примете знакомого кузнеца?

Она остановилась, подняла на меня темные глаза.

— Кузнеца?

— Именно.

— Есть. Василий Лукич Ковригин, на Лиговке, за Обводным. А вам зачем? Странно как-то!

— Мне нужно ненадолго арендовать печь. Хочу улучшить кое-какое лекарство.

Графиня посмотрела на меня долгим взглядом и пожала плечами.

— Ваше дело. Скажите, что от меня. Лиговская, двор через ворота от лавки Филимонова. Спросите Василия Лукича, его там все знают.

— Благодарю.

— Только вы там ничего не взорвите, Вадим Александрович, — добавила она мне в спину. — Мне хватает бед и без этого.

Я не стал отвечать. У меня уже складывался список покупок.

…Первым делом я пошел в аптеку на Невском. Хлорид цинка в кристаллах, фунтовая склянка. Аптекарь продал без вопросов — средство для пайки, средство для дезинфекции, кому какое дело. Обошлось в сорок копеек. Туда же я взял склянку метиленового синего — маленький темный флакон с притертой пробкой, три копейки. Фильтровальную бумагу аптекарь отрезал от рулона, отмерив аршин, и завернул в вощеную обертку.

Затем — дровяной склад на Загородном проспекте. Там, среди сажи и рогожных мешков, я купил два фунта березового угля кусками. Приказчик ссыпал уголь в бумажный кулек и покосился на мои руки с чуть заметными зелеными пятнами. Наверное, соображал, не являются ли такие признаком того, что человек какой-нибудь революционер-бомбист. Я сделал вид, что не заметил.