Захар помолчал. Потом полез во внутренний карман, достал бумажник и отсчитал деньги.
— Вот. Тридцать рублей. За работу и за молчание. Понимаешь, о чем я?
— Я не просил денег, — ответил я. Играть роль безумно благородного врача было глупо, но я решил, что лучше так.
— А я не спрашивал, просил ты или нет. Бери.
Я взял. Тридцать рублей в моем нынешнем положении — сумма очень хорошая.
Зайцев стоял у стола, глядя на забинтованную голову Ефима. Лицо у него было бледное, восторженное, как у человека, который только что увидел чудо.
— Вадим, — сказал он тихо. — Я четвертый год учусь на медицинском. Я ни разу не видел, чтобы кто-то так оперировал. Так быстро и так… уверенно.
— Мне повезло, — сказал я. — Гематома оказалась эпидуральной, а не субдуральной. При субдуральной здесь, в этих условиях, я бы ничего не сделал.
— Все равно, — не унимался Зайцев. — Откуда ты это умеешь? Только не говори мне, что другой сосед долго жил в Германии и научился этому. Неужто Извеков такое умеет⁈ Никогда не поверю.
— К нему приходили другие врачи в качестве ассистентов. Делали трепанации, а я смотрел.
Зайцев взглянул на меня так, словно хотел сказать «не очень складно у тебя врать получается», но промолчал. Веретенников убирал инструменты, складывая их обратно в саквояж.
Тут вернулся Захар и позвал меня за собой.
— Пойдем, надо поговорить.
* * *
Глава 20
Он завел меня в пустую комнату. Ни стула, ни стола. Голые кирпичные стены, низкий потолок, окон нет. Захар прикрыл дверь и привалился к ней спиной, скрестив руки на широченной груди.
— Дело есть, — сказал он без предисловий. — Ты, как я понял, хороший врач. И боец хороший, но мне сейчас до этого дела нет. Врач для меня важнее.
Я промолчал. Захар почесал приплюснутый нос и продолжил:
— У меня бои два раза в неделю. Может, будут чаще. Ребята дерутся — бывает всякое. Сегодня — вон, череп проломили. В прошлый раз парню челюсть своротили. А до того один дурак кулак себе расколотил о чужие зубы, рана загноилась — и всё, на три месяца выбыл. А он у меня хороший боец был, денежный. Это убытки, понимаешь?
— Понимаю, — сказал я.
— Вот, — Захар кивнул одобрительно, будто я сдал экзамен. — Мне нужен свой доктор. Чтобы приходил сюда вечерами, два раза в неделю. Смотрел бойцов после драки, обработал раны, зашил чего надо, перевязал, обработал. Если кто серьезно покалечился — чтоб сразу помощь. Во-первых, так бои выглядят приличнее. Публика видит — доктор сидит, значит, дело серьезное, организованное, а не пьяная драка в подворотне. Во-вторых, бойцы быстрее в строй возвращаются. Царапину вовремя обработал — через неделю человек снова дерется. Не обработал — месяц гниет. Мне это не нужно.