Он помолчал, давая мне время переварить сказанное.

— Сто рублей в месяц, — произнес он так, как будто клал на стол козырную карту.

Я поднял брови. Сто рублей — это жалованье земского врача. Больничный ординатор получал шестьдесят-семьдесят. А тут — два вечера в неделю.

— Столько врачи получают, — подтвердил Захар, верно истолковав мое молчание. — Настоящие, дипломированные. А ты будешь работать всего ничего — пришел вечером, посмотрел ребят, ушел. Остальное время — твое. Хочешь — в больнице подрабатывай, хочешь — книжки читай, мне дела нет.

Я выдержал паузу. Не потому что сомневался, стоит ли — сомнений у меня не стало с того момента, как он назвал сумму. Не в моем положении отказываться от таких денег и такого графика работы. То, что это не слишком законно… В этом городе сейчас все почти так.

Но соглашаться мгновенно глупо. Человек, который хватается за первое предложение, не вызывает уважения. Надо подумать, черт побери, хотя бы полминуты.

Сто рублей в месяц. Свободные дни. Доступ к пациентам с предсказуемыми травмами — рассечения, ушибы, переломы мелких костей, сотрясения. Именно тот материал, на котором можно методично проверять эффективность пенициллиновой мази и зеленки на открытых ранах. Формально — нехорошо использовать людей для испытаний. Но я ведь не собирался вводить им неизвестные субстанции. Пенициллин уже доказал свое действие. Зеленка — проверенный антисептик, вопрос только в правильной концентрации. Мне нужно было не открывать новое, а подтвердить уже известное. А бойцы, которых я буду лечить, без меня не получат вообще ничего — разве что водкой раны промоют и тряпкой замотают.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен.

Захар кивнул. На лице мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Вот тебе кабинет, — сказал Захар, показав на стены. — Обустраивай как хочешь.

Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил бумажник. Отсчитал три красные десятирублевки и протянул мне.

— Тридцать рублей аванса. Купи все, что надо для начала. Сулему, спирт, бинты, чего там еще у вас полагается. И мебель купи — стол, стулья. Мои ребята притащат, ты только скажи куда доставить. Я хочу, чтобы было на уровне, понимаешь?

Я взял деньги и спрятал в карман.

— Хорошо. Завтра все сделаю.

— Вот и ладно, — Захар протянул мне широкую, как лопата, ладонь. — Завтра обустройся, а послезавтра бои. Приходи к семи, и без опозданий. У нас все без бумаг, на словах, но если будешь опаздывать или не придешь — все, мы с тобой расстаемся. А если будешь болтать о том, что здесь происходит…

Захар развел руками, как бы говоря «будешь виноват сам в том, что с тобой случится».