— Хорошо, — сказал я. — Согласен.

Захар кивнул. На лице мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Вот тебе кабинет, — сказал Захар, показав на стены. — Обустраивай как хочешь.

Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил бумажник. Отсчитал три красные десятирублевки и протянул мне.

— Тридцать рублей аванса. Купи все, что надо для начала. Сулему, спирт, бинты, чего там еще у вас полагается. И мебель купи — стол, стулья. Мои ребята притащат, ты только скажи куда доставить. Я хочу, чтобы было на уровне, понимаешь?

Я взял деньги и спрятал в карман.

— Хорошо. Завтра все сделаю.

— Вот и ладно, — Захар протянул мне широкую, как лопата, ладонь. — Завтра обустройся, а послезавтра бои. Приходи к семи, и без опозданий. У нас все без бумаг, на словах, но если будешь опаздывать или не придешь — все, мы с тобой расстаемся. А если будешь болтать о том, что здесь происходит…

Захар развел руками, как бы говоря «будешь виноват сам в том, что с тобой случится».

…На улице было темно и сыро. Октябрьский ветер с Невы забирался под пальто, и я поднял воротник. Мы шли по набережной, обходя лужи, и фонари качались над головой, бросая на мостовую рваные желтые пятна.

— Ну что? — спросил Зайцев, не выдержав первым.

— Захар предложил мне работу, — сказал я. — Быть врачом на его боях. Два раза в неделю, сто рублей в месяц.

Зайцев присвистнул. Веретенников помолчал, потом осторожно спросил:

— И ты согласился?

— Согласился.

Они переглянулись. Зайцев сунул руки в карманы и какое-то время шагал молча, что для него было необычно.

— Слушай, Вадим, — заговорил наконец Веретенников, подбирая слова. — Ты фельдшер, у тебя руки золотые, это мы сегодня видели. С такими знаниями ты мог бы устроиться в приличное место. Больничный фельдшер получает рублей пятьдесят, но работа не криминальная. А тут… — он замялся.

— А тут бандиты, — договорил за него Зайцев прямо. — Подпольные бои, полиция, если накроют — беда. Захар, конечно, полиции платит, но тут все равно раз на раз не приходится. Тебе оно надо?

— Надо, — ответил я спокойно. — Потому что в приличное место меня не возьмут. Я же говорил — у меня волчий билет от Извекова. Неблагонадежный. Меня ни одна казенная больница на порог не пустит.

— А частная? — не унимался Веретенников.

— И частная. Бумаги скорее всего везде пошли. Никто с департаментом ссориться из-за меня не захочет.

Зайцев хмыкнул и дернул плечом. Выразил одновременно понимание и несогласие.

— Ну смотри сам, — сказал он. — Тебе виднее. Только аккуратнее там. Захар — сам понимаешь, кто он. И я думаю, что бои у него не единственный источник денег. А чем он еще занимается, можно только гадать. Но точно не чем-то законным.