— Скарлатина, господин лекарь? — запричитала мать, заламывая руки. — Соседка говорит, не жилец Васенька… Жар такой, что пеленки дымятся. Муж на работе, он конторщик на железной дороге, жду его, пусть придет и в больницу тогда…
Я откинул одеяла. Ребенок был мокрый насквозь. Никакой скарлатины и близко не было. Типичная красная потница (miliaria rubra), помноженная на варварский перегрев. Из-за пуховиков температура подскочила, а потовые железы просто закупорились.
— Никто не умирает, — ровным голосом сказал я, стягивая с малыша горячие пеленки. — Откройте форточку.
— Продует же до смерти! — ахнула женщина, загораживая окно.
— Открывайте, — я посмотрел на нее так, что она отступила на два шага. — Ребенок у вас задыхается от жары. Тащите таз с прохладной водой. Не ледяной, комнатной.
Я обтер пылающее тельце чистой влажной тряпицей, смывая едкий пот. Теперь температура у малыша начала падать естественным образом. Минуты через две он перестал орать, несколько раз глубоко, с облегчением вздохнул и уснул прямо голышом.
— Воздушные ванны дважды в день, обтирание и поить теплой водой постоянно, — как можно более сурово проинструктировал я онемевшую мамашу. — Спать под тонким одеялом, а если всегда так натоплено, как сейчас — под простыней. Завтра сыпь побледнеет. В аптеке купите обычную цинковую мазь и смажете раздражение. И запомните — лишний жар так же опасен, как и холод.
Она слушала, как завороженная. Быстрое избавление от мук без единой капли вонючих лекарств и кровопусканий казалось ей магией. На прощание она, всё ещё с легким недоверием косясь на спящего младенца, сунула мне в руку полтинник.
Пятьдесят копеек. Я вышел на улицу, подбросил тяжелую монету на ладони и, положив ее в карман, зашагал домой. Для первого дня рубль двадцать — отличный старт. Надо было мне раньше этим заняться. Да, моя деятельность не вполне законна, но у полиции проверить все объявления сил и времени не хватит.
И насколько же все-таки лучше приносить людям пользу, чем просиживать дни за столом, исполняя указания толстого придурка.
* * *
Глава 16
…Двенадцать рублей тридцать копеек.
Я разложил монеты на столе по номиналу — отдельно рубли, отдельно полтинники, отдельно мелочь — и пересчитал еще раз. Двенадцать рублей тридцать копеек за четыре дня. Очень неплохо. Если так пойдет и дальше, выйдет около девяноста рублей в месяц, а это уже вполне приличный заработок для человека без диплома и рекомендательных писем.
Хотя можно рассчитывать на большее. И не без оснований.
За эти четыре дня я обслужил семнадцать вызовов. Работа по большей части была мелкая, рутинная: порезы, ушибы, растяжения, два бронхита, фурункул на шее у портного, размягчившийся ноготь, вросший в палец у сапожника, — я удалил его прямо на верстаке, под истошные вопли пациента и сочувственные охи его подмастерьев. Одна женщина с Лиговки вызвала меня к ребенку с коликами — обычное вздутие. Два раза перевязывал ожоги — оба фабричные, оба от невнимательности у станка. Был еще старик со стреляющей болью в пояснице — классический люмбаго, я прогрел ему спину утюгом через мокрое полотенце и показал жене, как делать это самой. Была молодая прачка с жестоким дерматитом на руках — я выписал ей цинковую мазь и велел работать в перчатках, хотя прекрасно понимал, что перчатки она покупать не станет. Был подмастерье из скобяной лавки, которому приятели жестко выбили передний зуб в пьяной драке — рану я промыл и обработал, но зуб вставлять обратно, понятное дело, не стал.