Револьвер я не взял. Шел в академию на лекцию, а «Смит-вессон» выпирал под сюртуком. Бдительный швейцар мог обратить внимание, и тогда вместо аудитории я бы оказался в полицейском участке с протоколом о ношении оружия.

В общем, перестраховался. Молодец.

Но теперь передо мной стоял человек, который полтора месяца назад послал троих бандитов переломать мне руки и ноги. Интересно, он тут один, или с группой поддержки? Будут они ждать меня у выхода?

— Как ты здесь оказался, Дмитриев? — спросил Кудряш, все еще улыбаясь.

— Тебя это не должно волновать.

Кудряш покачал головой.

— Знаешь, я тебя недооценил. Ты оказался сильнее. И хитрее. Гораздо хитрее, чем я думал. Как это может быть, а? Скромный секретарь, мышка бумажная. Как это?

Я молчал.

— Это ведь из-за тебя у Алексея Сергеевича такие неприятности? — Кудряш прищурился. — Обыск, арест, газеты…

— Это никого не должно интересовать.

— Ну, как же не интересовать, — сказал Кудряш. — Меня, например, очень даже интересует. Из-за тебя я потерял работу. Извекову сейчас, сам понимаешь, стало не до того, зачем я ему был нужен.

Он хохотнул.

— Хотя его можно понять. Ему сейчас самому бы выкрутиться.

Он опять засмеялся. Странный смех. Как будто ситуация его одновременно и злила, и забавляла.

— Что же мне с тобой сделать, а, Дмитриев? — спросил Кудряш. — Ты должен как-то ответить за то, что я лишился заработка у Алексея Сергеевича. Хорошего, заметь.

— Ты уже пробовал кое-что, — ответил я. — Подослал троих с железными прутьями. И где они теперь?

Кудряш хмыкнул.

— Да. Откуда в тебе столько прыти, мне непонятно…

Он несильно ткнул меня кулаком в грудь.

— Еще раз так сделаешь, — сказал я, — сломаю тебе челюсть.

Кудряш рассмеялся.

— Я смотрю, ты осмелел. Причем чересчур.

Он замолчал. Посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом обернулся на ринг, где двое молотили друг друга, и снова повернулся ко мне.

— У меня идея, — сказал Кудряш. — Я хочу тебя не просто избить за все, что ты сделал. Я хочу сделать это здесь. На виду у всех. Вон там, где сейчас дерутся. Устроим бой.

Он оскалился.

— Если ты победишь — я обещаю, что оставлю тебя в покое. Навсегда. Если нет — ну, будешь валяться с выбитыми зубами или ждать, пока кости срастутся. В принципе, мне этого тоже будет достаточно.

Он обвел рукой зал.

— Тут, — добавил Кудряш, — меня многие знают. Мне надо показать, что я такой же, как прежде. Это будет очень полезно.

В этот момент из толпы вынырнули Зайцев и Веретенников. Остановились в двух шагах. Глаза у обоих стали круглыми — они переводили взгляд с меня на Кудряша и обратно, явно не понимая, что происходит.