И правда — уголь оседал на дно, а вода над ним заметно светлела, теряя синеву прямо на глазах. Рябинин подался вперед, разглядывая колбу.

Я положил фильтровальную бумагу в воронку, установил воронку на горлышко чистой колбы и осторожно перелил мутную жидкость. Черный порошок остался на бумаге. В колбу стекала вода — прозрачная, без малейшего следа синего красителя.

— Можете сравнить, — сказал я, ставя обе колбы рядом.

Контраст был разительным. Густо-синяя вода в первой колбе и кристально чистая — во второй. Рябинин взял вторую колбу, поднял к свету, посмотрел на просвет.

— Хм, — сказал он и поставил колбу обратно.

— Точно так же, — продолжил я, — активированный уголь связывает бактериальные токсины в кишечнике. При дизентерии, при холере, при любом кишечном отравлении. Он не убивает бактерии, но связывает то, что они выделяют, и выводит через кишечник. Средство дешевое, простое в изготовлении, не требует холодного хранения, не портится. Его можно прессовать в таблетки для удобства перевозки. Солдату достаточно проглотить несколько таблеток с водой. Противопоказаний нет, передозировка практически невозможна.

Рябинин снял очки, протер их полой мундира и снова надел.

— Скажите, Дмитриев, вы врач?

— Нет, — сказал я. — Не имею диплома.

— А кто вы по образованию?

— Окончил гимназию.

Он помолчал, глядя на колбы.

— То есть к медицине формального отношения не имеете.

— Формального — не имею. Но средство действует. Вы сами видите.

— Вижу, — согласился Рябинин. — Краситель из воды ваш порошок убирает убедительно. Но от красителя до дизентерии — дистанция огромного размера. Вы проводили клинические испытания?

— Нет. У меня нет ни лаборатории, ни доступа к больным. Именно поэтому я здесь.

Рябинин побарабанил пальцами по столу.

— Послушайте, я не сомневаюсь, что идея по меньшей мере интересная. Вы правы в одном — на фронте сейчас скверно. Газеты врут, разумеется. Пишут о победах, а мы тут получаем сводки о потерях, от которых волосы дыбом. Госпиталя забиты, медикаментов не хватает, врачей не хватает. Все это так.

Он встал и прошелся по кабинету, обогнув скелет с фуражкой.

— Но мы — комитет. Мы даем рекомендации. Мы не принимаем решений о снабжении армии. Это другое ведомство. Даже если я напишу восторженный отзыв о вашем угле, он ляжет в папку и будет там лежать, пока не истлеет. Чтобы ваше средство попало на фронт, нужно решение на уровне Военного министерства.

Я помрачнел. От комитета ожидалось гораздо большего.

— Однако, — Рябинин остановился у окна и повернулся ко мне, — подождите здесь. Я должен кое с кем поговорить.