Бой начался резко. Высокий работал издалека, доставая матроса длинными ударами. Тот шел вперед, принимая кулаки на лоб и скулы, пытаясь подойти поближе. Скоро ему это удалось. Он начал бить с размаха, страшными ударами снизу. Высокий вроде отскочил, но тут матрос достал его правой рукой.

Удар пришелся в висок. Человек не упал сразу. Он шагнул назад, пошатнулся, и ноги его заплелись. Тело рухнуло навзничь, и затылок с глухим, тошнотворным стуком ударился об пол. Ударился о голый, ничем не покрытый каменный пол склада.

Зал замер. Тишина наступила мгновенная, оглушительная после рева. Матрос стоял с опущенными руками, тяжело дыша, и смотрел на лежащего с выражением тупого недоумения.

— Доктора! — крикнул кто-то. — Доктора сюда!

Я уже был здесь. Раздвинул зрителей, опустился на колени рядом с лежавшим. Он был без сознания. Глаза закрыты, рот приоткрыт, дыхание — редкое, хриплое, с характерным клокотаньем. Я приподнял ему веко и увидел то, чего боялся больше всего: левый зрачок был расширен и не реагировал на свет. Правый — узкий, живой. Анизокория. Значит, внутричерепное кровотечение, и быстрое.

Я проверил пульс — редкий, мощный. Брадикардия. Артериальное давление, судя по наполнению пульса, поднималось. Классическая триада Кушинга — нарастающее внутричерепное давление, мозг сдавливается гематомой. Времени почти нет.

— Несите его ко мне, — приказал я. — Быстро, осторожно, голову держите ровно!

Четверо подхватили бойца и понесли за занавеску. Уложили на стол. Я снова проверил зрачки. Левый стал еще шире. Дыхание замедлялось.

Я расстегнул саквояж, но уже все было понятно. Этот человек умирал у меня на глазах. Не столько от кулака, сколько от удара затылком о камень. Перелом основания черепа, тяжелейший ушиб ствола мозга и стремительно нарастающая гематома. Вклинение ствола мозга в большое затылочное отверстие произошло почти мгновенно от самого удара об пол. Процесс, который нельзя остановить. В прошлый раз мне повезло — там была только гематома, и она нарастала медленно. Сейчас мозг был разрушен физически.

Дыхание стало поверхностным. Потом — аритмичным. Потом остановилось. Я рванул ему рубаху, прижал ухо к груди. Сердце еще билось — слабо, беспорядочно. Несколько ударов. Пауза. Еще два. Долгая пауза. И тишина.

Я попробовал непрямой массаж — вдавил ладони в грудину, раз, другой, третий. Бесполезно. Даже если бы я запустил сердце, мозг уже был мертв. Никакая сила на земле не могла этого отменить.

Я выпрямился и убрал руки. Посмотрел на часы. С момента падения прошла пара минут. Вот и всё.