Студенты сегодня тоже прогуливали — ни Зайцева, ни Веретенникова. Может, засели за учебники перед экзаменационной сессией, а может, нашли развлечение поинтереснее. Кудряша тоже нет, но этому обстоятельству можно только порадоваться. Хотя как он здесь появится после того унижения на ринге.

…Первый бой начался без церемоний. Вышли двое грузчиков с пристани — оба здоровенные, красномордые, с руками как лопаты. Дрались тяжело и неумело, толкались плечами, вязли в клинчах. Толпа орала, свистела, подбадривала. Один из бойцов завалил другого после трех минут возни, и его объявили победителем. Проигравший поднялся сам, утирая разбитый нос. Я осмотрел обоих: у победителя была рассечена бровь — неглубоко, но кровило обильно, у второго опухала переносица. Я промыл рассечение, прижег края зеленкой (я сделал для сохранности цвета своих пальцев маленькие ватные палочки) и стянул пластырем. Переносицу ощупал — кость была цела, просто сильный ушиб мягких тканей.

— Приложи холодное, если найдешь, — сказал я второму. — И не сморкайся сильно пару дней, а то отек станет больше.

Тот кивнул и молча ушел.

Второй бой был покороче. Молодой парень, судя по рукам — кузнец или молотобоец, быстро уложил худощавого противника серией ударов. Последний был в корпус. Проигравший согнулся пополам и долго не мог отдышаться. Я подозревал трещину ребра — при пальпации он вскрикнул в области девятого-десятого ребер справа, — но дыхание было ровным, ничего подозрительного я не услышал. Велел показаться через два дня. Победитель отделался ссадинами на костяшках, которые я обработал зеленкой.

— Это что за дрянь? — поморщился он, глядя на свои позеленевшие руки.

Новенький, похоже. Не знал о последней медицинской моде, распространившейся на этом складе.

— Лекарство, — сказал я. — Рана не загниет. Я давно им мажу, не видел, что ли? Не прикидывайся.

— А отмоется?

— Через неделю. Цел будешь. Оно предохраняет от микробов. Чем дольше пробудет на коже, тем лучше.

— А что такое микробы?

— Долго рассказывать… те, кто вызывают болезни. Иди, мне сейчас некогда.

Он хмыкнул, но спорить не стал. И правильно сделал.

Тут уже привыкли к моей зеленке и принимали ее как неизбежное зло. Вздыхали, но что от нее есть польза, постепенно доходило до самых твердолобых.

Третий бой прошел вовсе без травм (небольшие синяки не считаются) — оба противника были осторожны, к тому же не слишком умели бить. Захар, наверное, специально подобрал такую пару.

А вот четвертый бой был не таким.

На ринг вышел матрос — крепкий, коренастый, с бычьей шеей и татуировками на предплечьях. Противник его был повыше и худее, с длинными руками. Толпа сразу оживилась: это была неравная на вид пара, и ставки, судя по выкрикам, поползли в разные стороны.