— Вот и отлично. — Зуров пододвинул к себе бумагу. — Когда террорист бежал к карете — он что-нибудь кричал? Подумайте хорошенько, вспомните.

— Нет. Я уже сказал. Бежал молча.

— Молча, — повторил Зуров. — А вот другие свидетели утверждают иное. Они показали, что террорист выкрикивал: «Смерть самодержавию!» Вы могли не расслышать — шум улицы, крики, стук копыт. На Невском в это время людно. Вполне возможно, что вы просто не обратили внимания.

— Нет, — сказал я. — Я обратил внимание. Я был ближе всех к нему. Он бежал молча.

Зуров откинулся на спинку стула.

— Вадим Александрович, — произнёс он терпеливо, как учитель, объясняющий простую задачу тупому ученику. — Я сейчас объясню вам ситуацию. Дело — государственной важности. Покушение на чиновника четвёртого класса, у которого, между прочим, семья. Жена. Восьмилетний сын. Они стояли рядом и всё видели. Они могли пострадать. Мальчик до сих пор заикается. Этот террорист — часть организации, и нам нужно, чтобы суд прошёл безукоризненно. Чтобы ни один присяжный, ни один адвокат не усомнился. «Смерть самодержавию» — это прямое доказательство умысла. Политического умысла. Это переводит дело из разряда обычного в государственное, с другой квалификацией и другим приговором.

Он подвинул ко мне бумагу.

— Напишите собственноручно: «Хочу дополнить, что человек бежал к карете с криком 'Смерть самодержавию"». Больше ничего не прошу. То есть напишите правду.

— Этого не было, — сказал я.

— Было, — мягко возразил Зуров. — Просто вы не расслышали. Улица шумная. Я даю вам возможность вспомнить правильно.

— Вспомнить правильно, — повторил я. — Понятно. Но нет. Он бежал молча, и я напишу то, что видел и слышал. Ни больше ни меньше.

Глаза Зурова сузились.

— Вы понимаете, — произнёс он другим голосом, — что ваш отказ выглядит очень странно? Человек совершил подвиг — и вдруг не хочет помочь следствию. Не хочет дать полные показания. Не хочет, чтобы террорист получил заслуженное наказание. Это наводит на размышления, Дмитриев. На нехорошие размышления.

— Я не отказываюсь помочь следствию. Я отказываюсь лгать.

— Лгать? — Зуров усмехнулся. — Лгать… Интересное слово для человека без определённых занятий, без рекомендаций, который ушёл с места происшествия, не дождавшись полиции. Который, по собственному признанию, совершенно случайно оказался рядом с бомбистом. Вы знакомы с задержанным, Дмитриев?

— Нет… что вы вообще такое спрашиваете⁈

— Точно? — Зуров подался вперёд. — Точно не знакомы? Потому что ваше поведение — поведение человека, который пытается выгородить подельника.