Гром следовал за ними вплотную. Эпицентр грозы обрушился на гору. Потоки воды скатывались вниз, молнии с ужасающим треском разрывали тьму, и вот уже несколько деревьев приняли на себя их страшные удары.

Мы сжались под нависшей скалой, пытаясь уберечься от дождя. Главные мои ценности — сменные тетивы, были надёжно завязаны в кожаном мешочке и спрятаны на поясе. Стрелы и копья прятали как могли, а шкуру смилодона Твёрдая Рука прикрывал изо всех сил.

К счастью, гроза закончилась так же быстро, как и налетела. Только что молнии освещали лес почти как днём, и вот уже ветер стихает и только шумит бегущая по камням вода.

— Духи разгневаны, — серьёзно говорит почти-брат. — Они недовольны тем, что мы убили её!

— Это просто дождь.

— Небесные огни! — Твёрдая Рука удивляется. — Громовые Быки скакали повсюду!

— Я не видел ни одного.

— Их видят только шаманы, но топот слышат все.

— Не знаю, как насчёт быков, но нам повезло. Шкура сухая и оружие тоже почти не промокло.

— Да, — соглашается Твёрдая Рука. — Духи только предупредили нас. Но если мы ослушаемся, то они накажут. Надо уходить отсюда.

— Как? А моя шкура?

— Духи гневаются. Больше нам не будет здесь удачи.

Не знаю, искренне он верит в сказанное, или просто это очень хороший повод отказаться от охоты… Но разубедить Твёрдую Руку не получится.

— Мне нужна шкура. Я пришёл за ней и без неё не уйду.

— Пойдём, почти-брат, — увещевающе говорит охотник. — Удача вернётся к нам и мы ещё добудем Пятнистого. Но не сейчас. Нельзя идти на него, если духи против. Наверное, они его покровители!

— Нам всё равно сейчас нельзя уходить. Надо отмыть шкуру, а потом сушить. Ты сам знаешь.

— Да, — соглашается Твёрдая Рука. — Но нельзя трогать Пятнистого!

— А если он сам придёт? Мы убили его самку! Лучше убить его первыми.

— Нельзя ходить на него, почти-брат!

— Завтра! — обрываю бесполезный разговор. — Я пойду за ним. А ты, если веришь духам, оставайся и возись со шкурой. Искру я беру с собой.

— Он убьёт тебя! Не ходи!

— Тогда пошли со мной.

— Нельзя! И ты не ходи!

Не понять, что у него на уме. Попробуй догадаться… Но точно знаю, что он никуда не пойдёт.

* * *

Деревья после грозы словно притихли и нахмурились. Там, где по склонам сбегали потоки воды, остались широкие полосы мокрой земли, перемешанной с камнями. Высоченная тсуга, наш привычный ориентир, белела, расколотая надвое чудовищным ударом молнии.

Мы идём тихо и осторожно. Никуда не спешим, но и не задерживаемся зря. Место, выбранное нами для призыва смилодона, уже близко, и подходя к нему, Искра мрачнеет.

— Можешь вернуться, — говорю ей. — Я не стану тебя заставлять.