— Вы валенки забыли!
У Павла мелькнула мысль передать их в музей, чтобы дотошная смотрительница пополнила этим «экспонатом» свою коллекцию, но тут он заметил мужичка в стоптанных ботинках без шнурков. Тот сидел на ящике из-под пива и явно нуждался в поправке здоровья.
— Мил человек, тебе валенки не нужны? — окликнул его Павел.
— О, гуманитарная помощь! — воскликнул выпивоха, с радостью принимая подарок, и тут же спросил: — А полтинник не займешь? Опохмелиться бы надо.
Павел достал портмоне. Полтинника не нашлось. Он протянул сотню.
— Премного благодарен. Сдачи нету. Поиздержался. — Мужичок отвесил поклон и развел руками.
Еще один персонаж в копилку образов, улыбнулся Павел. Только пригодится ли все это?
Положив под голову сумку, он устроился на заднем сиденье и попросил:
— Федь, будь другом, разбуди, когда приедем.
Глава 26
Лететь домой было приятнее во всех отношениях. Если полет до Красноярска откусил от суток четыре часа, то до Москвы Павел долетел мгновенно. Вылетел и прилетел в один и тот же час.
День выдался невероятно долгим. Трудно поверить, что еще утром он выехал из Чалова, побывал у отца Кирилла в часовне, выкрал из музея никому не нужную рукопись, столкнулся с полицией, три часа катил по заснеженной дороге, и вот она, Москва!
Первым делом Павел отослал сообщение Татьяне: «Долетел».
После всех приключений казалось, он не был дома целую вечность. Аэропорт встретил его обычной суетой: светящиеся табло, яркие бутики и кафешки. С трудом верилось, что прошло неполных три дня с того момента, как он вылетел на поиски безвестного писателя.
Павел был рад, что не поддался на уговоры Татьяны, и слетал в Сибирь. Поездка его встряхнула. Он словно очнулся после болезни. Впервые за последнее время ему захотелось обложиться книгами и словарями и засесть за компьютер. Происхождение рукописи так и осталось тайной, но было очевидно, что старик из Чалова романа не писал, а другого Ивана Берёзина в природе не существовало.
В Чалове Павел отдохнул душой и перезарядился. Но его дом был здесь. Где бы Павел ни бывал, в каких бы заграницах ни путешествовал, он всегда возвращался с радостью. Он влюбился в Москву в семнадцать лет, когда приехал в столицу впервые. Это была любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Кому-то Первопрестольная кажется слишком суетным и шумным городом, но Павлу всегда нравился московский ритм жизни. Сам масштаб мегаполиса задавал быстрый темп. У москвичей и походка стремительнее, чем у жителей других городов. И говор у них скорый, а не тягучий и неспешный, как в провинции.