Глава 22
Нужный дом безошибочно узнавался по поваленному забору. Старенький штакетник, окружавший двор, видимо, устал держаться и лег под снег. Лишь калитка устояла перед жизненными невзгодами и обреченно висела между столбов.
В саду росло несколько старых яблонь. Их узловатые, корявые ветви напоминали искореженные артритом старческие руки. Обветшалый дом уныло взирал маленькими заиндевевшими окошками из-под нахлобученной на крышу снежной шапки. От времени изба вросла в землю и казалась древним старцем с потемневшим ликом в морщинах бревен. От дома веяло тленом и безысходностью, словно хозяева смирились с неизбежностью и доживали свой век, довольствуясь тем, что осталось.
Непохоже, чтобы девушка, которая подошла к Павлу в кафе, жила в таком доме. Вид у той был вполне городской. Впрочем, судя по отзывам соседей, Агафья девица непростая. Она, должно быть, искренне любила Берёзина, хотя он не приходился ей родней по крови. Не всякая взвалит на себя обузу заботиться о немощном старике и будет хлопотать, чтобы сохранить о нем память.
Павел поймал себя на том, что завидует старику. Он сомневался, что после него останется кто-то, кому будет небезразлично его наследие. Детей у них с Татьяной не было. Когда-то они пережили трагедию, и боль давно перегорела. Единственными его детьми были книги, но его хотели лишить и этого отцовства.
Чем дольше Павел находился в Чалове, тем сильнее задавался вопросом: как блажной старик, который никогда не выезжал за пределы своей деревни, мог написать роман? Павлу оставался один шаг до разгадки, но почему-то именно его было сделать труднее всего.
В одиноко стоящей калитке было нечто сюрреалистическое. Судя по наметенному перед ней сугробу, ею уже никто давно не пользовался. Тропинку к крыльцу протоптали в обход.
«Вот сейчас открою дверцу, и за ней окажется параллельный мир», — подумал Павел. Раньше подобный бред ему в голову не приходил. Это был удел фантастов, а не приверженцев материализма, но после того, как в его руки попала старая рукопись, Павел уже не ставил на логику.
Сначала он собирался обойти калитку по проторенной тропинке, но потом, повинуясь внезапному порыву, взялся за ручку и потянул.
Калитка натужно заскрипела и с трудом открылась, словно циркулем, прочертив на снегу радиус окружности. За ней не скрывалось ничего нового: все тот же старый дом с покосившимся крыльцом и замерзшие яблони. А чего он ожидал? Путешествия во времени и пространстве?
Снег за калиткой лежал нетронутой пухлой периной. Любой здравомыслящий человек свернул бы на протоптанную дорожку, но привычная рассудительность изменила Павлу. Отвергнув доводы разума, он ступил прямо на целину и выше щиколотки провалился в снег, зачерпнув полные ботинки.