Глава 11
Страница 67 из 200
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 11

Страница 67

— Вряд ли я смогу ее сжечь. Вы же помните, что рукописи не горят, — пошутил Павел.

— Предупредила на всякий случай, — с угрозой произнесла девица и добавила: — Я позвоню.

Она резко повернулась и стремительно удалилась, прежде чем Павел успел спросить, откуда у нее номер его телефона. Впрочем, возможно, это была лишь фантазия воспаленного разума. С психикой у девушки явно нелады.

Павел посмотрел на увесистую картонную папку на завязках.

— И что мне прикажешь с тобой делать?

Выбросить такой труд не поднималась рука, даже если это творение графомана. «Забыть» рукопись в кафе не получится. Как-то Павел оставил портмоне, а когда в очередной раз пришел выпить кофе, ему вернули потерю. Оказалось, он забыл его на диванчике. Если уж к нему вернулся кошелек, то рукопись точно дождется. Найти странную девицу тоже вряд ли получится. На папке не было ни адреса, ни телефона.

Павел с сожалением понял, что работу на время придется отложить. Он закрыл ноутбук, подхватил папку и вышел на улицу. Ему в голову пришла отличная мысль. Можно оставить папку на скамейке в сквере. Там часто гуляют старички. У рукописи появится хотя бы один читатель.

Он даже не представлял, как скоро изменит свое решение.

Глава 11

Глава 11

Осень — ветреница: сегодня солнце, завтра дождь. Кто знает, как долго продлится золотая пора? Прогуляться по скверу и поймать последние солнечные деньки — не такая уж плохая идея.

Короткое бабье лето радовало погожими деньками. Солнце, такое жаркое и жгучее летом, растеряло страсть и обрело нежность. Пушкин любил это время года больше других. Павлу тоже хотелось остановить мгновение, продлить этот благодатный сезон. Он медленно шел по аллее, вдыхая терпкий запах осенней листвы. В воздухе уже пахло грустью. Недолго осталось скверам и паркам щеголять яркими цыганскими нарядами. Скоро осень сдернет с деревьев золотые мониста, безжалостно сорвет с них нарядные одежды и оставит мерзнуть в нищенских лохмотьях полуистлевших листьев.

После разговора с душевнобольной остался неприятный осадок. Павел винил себя за то, что не уговорил девушку забрать рукопись. В ее воспаленном мозгу эта папка наверняка занимает особое место. Ему следовало проявить больше сочувствия и настойчивости. Кто знает, что происходит в воображении умалишенных? Отчего одни мнят себя Наполеоном, а другие считают, что их дедушка никак не меньше, чем Лев Толстой?

А может быть, проблема не в голове? Может, у них болит душа? Недаром же раньше их называли душевнобольными. В наш прагматичный век этот термин звучит все реже. Люди мнят, что они могут разложить душу на атомы и все объяснить, но Создатель смеется над их попытками.

назадназад
1 ... 65 66 67 68 69 ... 200
впередвперед