Экзамены и защита остались позади. Он так и не смог поговорить с Татьяной на щекотливую тему. Во время очередной встречи Павел объявил, что через неделю уезжает домой.
— На сколько? — поинтересовалась Татьяна.
— До декабря. Вернусь к промежуточной аттестации. Я перевелся на заочный.
— Что?! Как ты мог! Почему ничего мне не сказал? Значит, я для тебя ничего не значу?
— Ты знаешь, что это не так. Но я не могу на тебе жениться. — Павел произнес это тихо, почти неслышно.
— Почему? Я чего-то не знаю? Ты женат?
— Ты что?!
— Тогда не понимаю, почему мы не можем быть вместе.
— Потому что все будут думать, что я женюсь по расчету.
— Паша, ты дурак? Какое тебе дело до всех? Ты же сам цитировал Гегеля или Канта: независимость от чужого мнения и так далее… — распалилась Татьяна.
— «…Есть первое условие совершения чего-либо великого и разумного». Это Гегель, — спокойно закончил Павел.
— Вот именно. А тебя волнует, что скажут люди? — Татьяна чуть не сорвалась на крик и вдруг осеклась и поникла. — Я поняла. У тебя появилась другая девушка.
— Таня, ты с ума сошла? Ты для меня единственная на всем свете. Я тебя люблю.
Слова вылетели сами собой. Татьяна застыла. Между ними повисло молчание. Оно разрасталось, заполняя все пространство, но так и не решилось разродиться радостью.
— Повтори, — наконец попросила она.
— Я тебя люблю.
Татьяна взвизгнула и бросилась Павлу на шею:
— Тогда, как честный человек, ты просто обязан на мне жениться.
Павел целовал ее, одурманенный тонким цветочным ароматом волос.
— Танюша, милая моя, любимая моя. Значит, ты согласна?
— Неужели ты думал, что я тебя отпущу? Пашенька, ты мой. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной.
На следующий день Татьяна впервые пригласила Павла домой, познакомиться с отцом. Она волновалась, как будто они собирались спуститься в пещеру Минотавра.
— Паша, только ничему не удивляйся. Папа человек непростой. Иногда на него находит.
— Пьет? — коротко спросил Павел.
— Сам увидишь. Ты ведь меня не бросишь? Обещай.
Трогательная и беспомощная, она нуждалась в его защите. Павла накрыла нежность к этой хрупкой девушке, и в нем проснулся инстинкт всех самцов — обязанность оберегать свою женщину. Павел не стал настаивать, чтобы она ему обо всем рассказала заранее, зачем лишний раз давить на больное место? Он был готов увидеть трущобу и отца-алкаша, однако действительность оказалась куда более садистски изобретательной.
Глава 3
К означенному времени Павел явился по указанному адресу и решил, что произошла ошибка. Таня никак не могла жить в высотке на Котельнической набережной. Озадаченный, он вошел в подъезд и попал во дворец. Мраморный пол имитировал дорогой ковер. Над лифтами тянулись барельефы в бело-голубых тонах, рассказывающие о жизни простых советских людей. Круговой орнамент на потолке символизировал небо в облаках. За полукруглой стойкой немолодая вахтерша следила за тем, чтобы в дом не проникли злоумышленники. Увидев незнакомого парня, она строго окликнула: