— Молодой человек, вы к кому?
Павел стушевался. Он никогда не бывал в таких домах и чувствовал себя мелким воришкой, пробравшимся в чужой сад за яблоками. В это время двери лифта открылись. Из них выпорхнула Татьяна.
— Это ко мне, — сказала она, подбежала к Павлу, столбом стоявшему посреди холла, и за руку увлекла его к лифту.
Павел едва узнал Таню. В легком голубом платье и с распущенными волосами она была именно той барышней, при виде которой он глупел и немел. Несмотря на то что они встречались больше года, на него напал ступор.
— Почему ты так на меня смотришь? Тебе не нравится? — Татьяна критически оглядела себя в зеркале холла.
— Нет, ты очень красивая. Просто другая. Не такая, как в универе, — выдохнул Павел.
— Не люблю выделяться, — улыбнулась Татьяна.
Двери лифта сомкнулись у них за спиной. Павел хотел спросить, что это за дом и почему они здесь оказались, но Татьяна привстала на цыпочки и поцеловала его в губы, запечатав все вопросы. У Павла голова шла кругом. Его целовала самая красивая девушка в мире. Такое не могло происходить наяву. Что это? Сон? Мистификация? Ответы он получил довольно скоро.
Отец Татьяны был членкором Академии наук, светилом науки, лингвистом с мировым именем. Нестор Петрович Переверзин жил с дочерью в просторной четырехкомнатной квартире, но с детства приучил Татьяну не кичиться ни достатком, ни чужими достижениями. Она безо всякой протекции поступила на бюджет, и сокурсники понятия не имели, что у нее такой именитый отец.
Павел чувствовал, как женитьба на Татьяне переходит в разряд несбыточной мечты. Разве мог он посвататься к ней при таком раскладе? Мать твердо вдолбила в него правило: всяк сверчок знай свой шесток. Этот шесток был явно великоват для лысеющего провинциального умника.
Академик, статный седовласый муж в элегантном твидовом пиджаке, беззастенчиво оглядел Павла с головы до ног и не слишком дружелюбно произнес:
— Значит, вот как выглядит претендент на руку моей дочери.
Под взглядом высокого импозантного хозяина дома Павлу казалось, что он съежился и уменьшился в росте. Старенькие джинсы, свитер с вытянутыми рукавами в здешнем антураже выглядели убого. А редеющие волосы были готовы разом выпасть от стыда перед богатой шевелюрой академика.
К такому повороту Павел был не готов. Справиться с алкашом ему было бы легче. Он понимал, что замахнулся на что-то недосягаемое. Здравый смысл принялся нашептывать, что Татьяна никогда не станет его женой. Но тут он вспомнил ее слова: «Обещай, что ты меня не бросишь». Он обещал, а значит, не мог отступить. Он обязан вырвать ее из лап домашнего тирана.