— Спасибо, но мне еду и положить некуда.
— А я вот в котомочку все сложила. На плечо закинете. Да и ботиночки ваши туда же. Только никуда с тропы не сходите, чтобы не заплутать. Там еще дорожка на часовню сворачивает, вам туда не надо.
— Это где обитает ваш святой?
— А вы слышали про отца Кирилла?
— Говорят, он помогает решить разные вопросы.
— Смотря какие. По пустякам его беспокоить не след. Да он и сам не примет. Кого-то к часовне допускает, а кому-то от ворот поворот.
Павел уже слышал эту историю, но хотел услышать вновь, поэтому спросил:
— Как так?
— А вот так. Свернет человек к часовне, сделает круг, да заместо часовни выйдет туда, откуда начал.
— Я все же рискну. Уж если я сюда попал, как не увидеть местного святого.
— А ну как на автобус опоздаете? Следующий-то только через два дня.
Это был серьезный аргумент. Побывать у местного святого было интересно, но не хотелось уподобляться экзальтированным особам, повернутым на мистике. Павел не был убежденным атеистом, но и к верующим себя не причислял. Религия для него была чисто философским понятием.
Глава 23
Дорожка до соседней деревни начиналась практически сразу за домом. Хорошо, что не надо было идти через весь поселок. Накануне Павел уже со всеми простился. Все теплые слова были сказаны. Расставались друзьями. Он пообещал приехать летом с женой и искренне верил, что так и случится.
День предстоял погожий. Над лесом поднимался рассвет, но под сенью елей было еще темно. Павел любил новые ощущения, но сумрачный лес вселял в него не предвкушение открытий, а смутную тревогу.
Стояла первозданная тишь, будто весь мир оглох, лишь изредка безмолвие нарушало негромкое потрескивание, словно кто-то приоткрывал невидимую дверь. Это покряхтывали от мороза деревья. Лес спал, укутанный пуховым, снежным одеялом.
Скрип шагов вносил дисгармонию в дремотный покой. Местные вели себя деликатнее. Они привыкли жить в единении с природой. Шелест лыж не нарушал царящего в зимнем лесу умиротворения. Чужак же неловко топал в валенках, тщетно пытаясь идти по лыжне, но то поскальзывался, то проваливался в снег по колено.
Павел уже жалел, что отказался от селивановских лыж. Может, и впрямь скользить по лыжне было бы быстрее и удобнее, чем топать в валенках, то и дело оступаясь. Он не раз мысленно благодарил Агафью за предусмотрительность. В осенних ботиночках тут бы не пройти. Воспоминания о ней будили теплоту. Удивительно, как за неполные сутки, что они были знакомы, эта простая деревенская женщина стала Павлу почти родной.
Марш-бросок через лес оказался настоящим испытанием на выносливость. Несмотря на мороз, Павел взопрел, а впереди оставалась еще добрая половина пути.