— Неплохо, — скупо похвалил он себя.
— Не хочешь занести в компьютер? — подначила его Татьяна.
Не откладывая дела в долгий ящик, Павел сел перед монитором, провел ладонью по клавиатуре, а потом закрыл глаза и сидел тихо-тихо, напитываясь чем-то забытым. Это было как возвращение из долгого странствия домой.
Он начал набирать текст, кое-где поправляя неточное слово или меняя конструкцию предложения. К нему возвращалась радость от предвкушения, что рождается что-то новое.
Павел очнулся оттого, что спина затекла, и только сейчас заметил, что на улице светало. Татьяна подошла к нему сзади, стала массировать плечи. Она всегда знала, что нужно делать.
— Ты не спишь? — удивился он.
— Мне нравится смотреть, как ты работаешь. Ужинать будешь? Или, вернее, завтракать.
— Ничего себе! Сколько же я просидел?
— Ты был такой счастливый. Я не хотела тебя беспокоить.
— Танька, ты лучшая. — Павел притянул жену к себе и прижался щекой к ее животу. — Знаешь, иногда я думаю про ту рукопись. Если б не она, я бы никогда не побывал в Чалове и у меня не родился бы замысел нового романа про блажного старика, написавшего великое произведение, который умер в нищете, так и не узнав о своей посмертной славе. Иногда мне кажется, что рукопись мне привиделась. Но ведь она была на самом деле?
— Тебя по-прежнему гложет тайна рукописи?
Павел помотал головой:
— Нет. Все закончилось и пусть останется в прошлом. Один умный человек сказал, что не на все вопросы нужно искать ответы.
— Опять кто-то из твоих философов?
— Нет, земной святой, отец Кирилл.
Эпилог
«Усталость Ангела» имела колоссальный успех. Казанцев-писатель потеснил Казанцева-философа.
Половину гонорара Павел перевел в интернат для особенных детей.
Летом они с Татьяной собрались в Чалово. Павлу нужно было напитаться атмосферой тех заповедных мест и передать Агафье журнал, где опубликовали стихи Ивана Никаноровича Берёзина.
Раз в неделю Павел с Татьяной обязательно навещали Нестора Петровича.
Увидев, что дочь приехала одна, Переверзин спросил:
— А где наш философ? Надеюсь, вы не поругались?
— Типун тебе на язык. Сидит, обложившись книгами, и работает над новым романом. Боится потерять мысль. Передает привет. На следующей неделе собирается заехать. На днях у букиниста купил тебе раритетное издание. Какое, не скажу. Это сюрприз.
— Хороший парень. С мужем тебе повезло.
— Сколько лет должно было пройти, чтобы вы друг к другу так прониклись! — улыбнулась Татьяна.
— Таня, уж коли мы вдвоем, ты мне объяснишь, зачем ты это сделала? — спросил Нестор Петрович.
— Ты знал?
— Еще бы мне не знать! Когда Паша показал рукопись, я сразу же понял, на какой машинке она напечатана. Я на ней, слава богу, не одну статью отстучал!