Глава 19
Разница часовых поясов откусила от суток приличный кусок в четыре часа. Павел вылетел из Шереметьева вечером, по московскому времени прибыл к месту назначения в полночь, но в Красноярске ночь уже готовилась уступить место утру. Павел привык полуночничать, а биологические часы отказывались принимать, что сейчас далеко не двенадцать.
Несмотря на командировки, он так и не привык к смене часовых поясов. На адаптацию требовалась хотя бы пара дней, но времени на раскачку не было. Дома тикала бомба замедленного действия. Угроза Мары представляла нешуточную опасность. Если Татьяна узнает о том, что у него была интрижка на стороне, не от него, а от любовницы, он навсегда потеряет ее доверие. Мара не станет стесняться в выражениях, расскажет то, что было и чего не было. После этого о прощении можно забыть.
Павел достал мобильник и просмотрел сообщения. Новых не было. Мара так и не ответила на его просьбу молчать до его приезда. Он написал снова:
«Мара, пожалуйста, не говори с Татьяной до моего приезда. Клянусь, я буду у тебя, как только приеду».
Он нажал «отправить» и машинально отметил чудовищную тавтологическую ошибку: «приезд» и «приеду» стояли практически рядом. Проклятие писателя: даже когда жизнь рушится, думать о точности построения фраз.
Следующее сообщение он адресовал Татьяне: «Долетел». Обычно это было первое, что он отправлял после перелета, неважно, какое было время суток. Он знал, что часто Татьяна не ложилась, прежде чем не получит от него известие, что все в порядке. Ему хотелось добавить еще что-то важное и нежное, о том, как он любит и скучает, но решил, что это будет нарочито. Если отойти от шаблона, Татьяна может заподозрить неладное.
Есть люди, которые лгут легко и со вкусом, как дышат. Сам он к таким не относился. Павел привык жить открыто, и его тяготило, что теперь приходится все делать с оглядкой. Он словно потерял самого себя, и винить в этом было некого. Говорят, не надо зацикливаться на прошлых ошибках, но разве есть лекарство от больной совести? Она медленно выжигает нутро, и этот адский костер не погасить никакими уловками и оправданиями, потому что совесть — это душа, а все скользкие доводы, найденные разумом, — от лукавого.
Возможно, они сгодятся, чтобы оправдаться перед людьми, но никакие хитрости не помогут откупиться от самого сурового судии — самого себя.
Павел прошел к выходу мимо ожидающих багаж. В том, чтобы летать налегке, есть своя прелесть. Обычно его встречали с табличкой и доставляли до гостиницы. Но в этот раз его никто не ждал.