Обстановка немного разрядилась, но успокаиваться было рано. При виде сервированного стола Павел почти физически ощутил, как пропасть между ним и Татьяной расширяется. Они с матерью икру не ели даже по праздникам, а про салат с угрем он слыхом не слыхивал.
Ну почему Татьяна не живет в хрущобе с отцом-алкоголиком?! Тогда он хотя бы знал, от чего и как ее спасать. Но что мог предложить нищий аспирант? Съемный угол в коммуналке? Поход в киношку на утренний сеанс? И в особо праздничные дни гамбургер в общепите?
— Что тебе положить? Я все готовила сама, — суетилась Татьяна.
У Павла кусок не лез в горло.
— Спасибо, я не голоден, — отказался он, едва притронувшись к еде.
Переверзин примирительно произнес:
— Полноте. Расслабьтесь. Я вас совсем запугал. За знакомство вина? Или, может, водочки?
— Спасибо, я не пью.
— Как? Совсем?
— Изредка. Сухое вино.
Беседа за столом не клеилась. Черепки слов рассыпались бесполезным хламом. Односложные ответы давали о Павле представления не больше, чем анкета при приеме на работу. Попытки Татьяны расшевелить жениха, чтобы тот блеснул эрудицией, ничего не дали.
Нестор Петрович решил поговорить с гостем с глазу на глаз.
— А поставь-ка чайку, Танюша, — попросил он.
Когда мужчины остались наедине, Переверзин сказал:
— Молодой человек, я был слишком резок. Но меня можно понять. Таня мне ничего про вас не говорила, и вдруг как снег на голову замуж.
— Она мне про вас тоже не говорила. Я не знал, что она дочь академика, — отозвался Павел.
— Да, Танечка бывает скрытной и безрассудной. Но теперь вы все знаете. Позвольте поинтересоваться, на что вы собираетесь жить?
— Я уж точно не стану сидеть у вас на шее. Буду учиться на заочном и работать.
— Похвально, но вы ведь понимаете, что не сможете обеспечить ей привычный уровень жизни.
Павел молчал. Да и что тут скажешь! Откуда у молодого специалиста такие деньги?
— У вас нет ответа? А у меня есть, — ободряюще сказал Переверзин.
Павел воспрянул духом. Может, он ошибся и отец у Татьяны совсем не высокомерный сноб.
— Я сделаю вам прописку, дам деньги на первое время и даже помогу с устройством на работу.
О таком Павел и не мечтал. В груди поднялась теплая волна благодарности. Каким превратным порой бывает первое впечатление!
— Вы не пожалеете. Я вас не подведу. Я буду много работать. Я сделаю все, чтобы Таня была счастлива, — с жаром заверил он.
— Взамен я попрошу лишь об одной услуге, — улыбнулся Нестор Петрович.
— Все что угодно.
— Вот и ладненько. Вы проявите благоразумие и исчезните из Таниной жизни. На-всег-да.
У Павла кровь бросилась в голову. Этот напыщенный индюк обвиняет его в корысти, а сам торгует дочерью, как на рабовладельческом рынке?!