— Что ты брешешь! Кака сожительница? Он ее малой подобрал, когда родня спилась. Девку хотели в детский дом отправить, а Никанорыч пожалел, — возмутилась низенькая.

— Добрый был, царствие ему небесное. Бывало, руку протянет, птицы садились, — вздохнула Валентина.

— Никанорыч человек был, не то, что вы, аспиды, — выдал Михалыч и объяснил для Павла: — На чекушку не давал, врать не буду, но хлеба там, картохи… Сам не съест, а другим не даст с голоду помереть.

— Чего там говорить, сейчас таких, как Никанорыч, нету, — заключила Валентина.

Все помолчали, словно отдавая дань памяти старику.

Внучка обрела имя — Агафья. Необычное, оно не слишком сочеталось с молодой девушкой. Впрочем, в последнее время старинные имена вошли в моду. Судя по воспоминаниям соседей, Берёзин был чуть ли не святым. Но это еще не означало, что он мог написать хороший роман. Агафья сказала, что дед не разрешал начать тяжбу по поводу рукописи. Допустим, его смерть развязала ей руки, и она решила восстановить справедливость. Павел надеялся, что она его выслушает и постарается понять, хотя бы в память о деде?

— А вы кто и откуда будете? — деловито поинтересовалась высокая.

— Журналист из Москвы, — представился Павел.

— Из самой Москвы? Это насчет музея, что ль? Вот Агафья пройдоха! А мы еще смеялись, что ничего у нее не выйдет. А тут из Москвы. Глядишь, денег подкинут, хоть забор починит.

— Значит, Агафья ездила в Москву? — спросил Павел.

— А то! Сначала в райцентре по конторам ходила, мол, народный поэт, достояние, надо бы музей сделать. Не знаю уж, на что она надеялась, только ей везде отлуп дали. Тогда она в Москву поехала. Последние деньги истратила. Лучше б в дело употребила. Забор вон совсем погнил. А она, оказывается, не напрасно моталась-то. Вот бедовая! Всего добьется.

Павла прошибло испариной. Все сходилось. Значит, Агафья всем сказала, что поехала договариваться насчет музея, а сама с рукописью прямо к нему. Но почему она никому об этом не сообщила? Почему держала в тайне? Бедовость Агафьи Павла не радовала. С такой договориться будет сложно. Хотя если ей нужны деньги на музей…

«Докатился, — мрачно подумал Павел. — Собираюсь выкупить собственную рукопись».

Круглолицая воззрилась на Павла:

— Правда, что ль, в его доме музей откроют?

— Насчет музея не знаю, я просто собираю материал про писателей из глубинки. Меня заинтересовал ваш земляк, — сказал Павел.

— Тю, а мы ж его блажным считали. Он все с блокнотом ходил, карандашиком писульки кропал. А чего тут у нас кропать? Все одно и то ж. Вон я когда в Питер ездила, так там глаза разбегаются, — мечтательно вспомнила высокая.