Павел лихорадочно соображал, как связаться с женой. Он потянулся к телефону и автоматически отметил имя звонившего: Лисин. Фамилия Павлу ничего не говорила. У Татьяны был обширный список абонентов. Помимо преподавания в вузе, она давала частные уроки. Ее рейтинг среди преподавателей был высок, и ученики были в основном из состоятельных семей. Интересно, кто такой господин Лисин? И почему звонит с утра пораньше? Приличные люди пишут сообщение в мессенджере.
Дверь спальни приоткрылась, и заглянула Татьяна.
— Проснулся? Прости, оставила на тумбочке телефон.
— Слава богу, с тобой все в порядке. А почему ты дома? — удивился Павел.
— Ученый совет только в половине первого. В преподавании есть свои прелести. Спи еще.
— Нет, все равно уже не засну.
Заметив, что Татьяна заглянула в телефон, Павел поинтересовался:
— Ждешь звонка? Опять какой-нибудь олигарх, жаждущий дать детишкам хорошее образование?
— Скажешь тоже. Студент. Ищет способ сдать хвосты.
— Неужели ты сохраняешь контакты всех своих студентов?
— Не всех, конечно.
— И чем же выделился господин Лисин?
— Ты уже и фамилию прочел. Лисин староста группы.
— Интересно, староста — и хвосты сдает. По-моему, в этом есть какое-то несоответствие. Может, он еще и хорош собой? — подколол жену Павел.
Подтрунивать друг над другом, разыгрывая ревность, было своеобразной игрой, придающей пресной семейной жизни остроту.
— Паша, Лисин — мальчишка. Ему еще двадцати нет.
— А что? Сейчас это модно.
— Да ну тебя с твоими шуточками. Этот лоботряс хочет взять меня измором. Он считает, что язык учить ни к чему. Для этого есть Гугл-переводчик.
— Он просто нашел способ заполучить твой телефон. В любом случае зачет ему не ставь.
— Почему?
— Должен же он получить праведное наказание за то, что звонит в такую рань.
— Несчастный мой. Вообще-то страна уже работает. Это некоторые перепутали день с ночью. Чем тебя утешить? Сварить кофе?
— О боги! Кофе в постель. Жизнь удалась. Ощущаю себя графом, — улыбнулся Павел.
— Вставай, граф. Революция. Кофе будешь пить на кухне.
Татьяна подошла к окну и раздвинула шторы. Гибкая, тонкая, с воздетыми вверх руками она была восхитительно хороша в ореоле солнечного света. Инстинкт писателя тотчас включил поиск нужных слов, чтобы передать акварельную красоту, небесное в земном.
Пока Павел пытался переложить зрительный образ на фразы, Татьяна вышла из потока света. Магия ушла. И все же он будто увидел жену с нового ракурса. За девятнадцать лет совместной жизни Павел отвык оценивать жену взглядом постороннего мужчины. С возрастом она только хорошела. По сравнению с ним она выглядела девчонкой: не старше двадцати пяти. Жена сохранила девичью стройность, но налилась и обрела аппетитную попку.