— Итак, я вас слушаю. Что там у вас? Иск? Завещание?
— Нет, мне нужно узнать, как давно напечатали текст. — Павел попытался придать своему голосу безразлично-скучающую интонацию.
В прозрачном файле лежала одна-единственная пожелтевшая страница с пятью строчками, напечатанными на машинке.
— Это все? — спросил эксперт, беря листок в руки.
— Вообще-то у меня целая стопка таких листов, но я думал, что этого достаточно, чтобы определить возраст бумаги.
— Возраст бумаги я вам скажу, но вы ведь хотели узнать, давно ли напечатан этот текст.
Павел согласно кивнул.
— Вынужден вас разочаровать. Если бы здесь была подпись, несколько слов от руки или печать, чтобы провести анализ красящих веществ и чернил, то можно было бы с большей достоверностью определить, а так… — Усач развел руками.
— То есть вы хотите сказать, что определить, когда напечатан текст, невозможно?
— Отчего же? Возможно все. Но я не вижу причины для такого исследования. Обычно к нам приходят, чтобы проверить подлинность документов. Когда дело решается в суде, важно знать, не было ли каких-то исправлений, может, что-то дописывалось позже. А тут пять печатных строк. Вам ведь это не для суда?
Павел внутренне сжался. Упоминание о суде наводило на грустные мысли. Он с показным безразличием отмахнулся:
— Нет конечно. Мне просто нужно знать, сколько лет этой рукописи.
— Судя по желтизне бумаги, она далеко не новая.
— Я слышал, бумагу можно искусственно состарить.
— Да, иногда это делают, при помощи утюга или просто оставив листы на батарее, но думаю, здесь не тот случай. При искусственном старении все выглядит несколько иначе. А тут желтизна ровная, края чуть желтее. Это значит, что бумага хранилась в пачке.
Специалист достал лупу и внимательно рассмотрел лист.
— Да, бумага не новая. Это видно по структуре: ворсинки и неровности. Да вы сами посмотрите.
Усач протянул Павлу лупу. Павел уставился на лист невидящим взглядом. В висках пульсировало: бумага не новая… не новая… Это могло означать только одно — текст был напечатан много лет назад. Но этого не могло быть! Павла снова отбросило в искаженную реальность, которая выходила за пределы логики.
— А ошибки быть не может? Можно определить точнее? — спросил Павел.
— Если это очень важно, то можно провести химический анализ.
— Да, я был бы вам благодарен.
Усач открыл на компьютере файл и приготовился печатать.
— Контактные данные. Фамилия, имя, отчество.
Услышав фамилию, мужчина вдруг оживился и воскликнул:
— Ну конечно же! Павел Казанцев. Писатель. А я все гадаю, где я мог вас видеть?
Это был тот самый редкий случай, когда популярность не радует. По известным причинам Павел не хотел афишировать своей связи со старой рукописью. Он через силу скроил кислую улыбку: