На ресницах задрожали слезы. Одна сорвалась и слюдяной дорожкой скатилась по щеке. Слезы — самое действенное средство заставить мужчину поменять решение, но на этот раз Павел счел нужным стоять до конца.
— Таня, ну что ты придумываешь? Я все тот же, — устало возразил он и привлек жену к себе.
Татьяна приникла к Павлу. Он так давно ее не обнимал, что уже забыл, каково это — держать ее в руках: тоненькую, изящную, пахнущую фиалками, а не куревом. В нем шевельнулось желание. Он уже давно не был с женщиной. То, что произошло между ним и Марой в баньке, вызвало скорее отторжение, чем удовлетворение. Аристотель говорил, что «любовь — это теорема, которую нужно каждый день доказывать». Павлу не терпелось начать решать это уравнение прямо сейчас. Его рука начала недвусмысленное восхождение вверх по бедру жены и коснулась кружевных трусиков.
Татьяна замерла, как зверек, почуявший опасность.
Сейчас она пойдет в душ, потом они перейдут в спальню, потушат свет… В спертом воздухе рутины желание тотчас угасло, как пламя свечи умирает под колпаком, откуда откачали воздух. Похоже, не все теоремы можно доказать. Павел медленно убрал руку.
Неожиданно Татьяна его удивила. Она порывисто расстегнула молнию на его брюках, и он ощутил на себе ее прохладные пальцы. Невероятно! Прежде она никогда не позволяла себе таких вольностей. От этого касания он завелся мгновенно, так, что пуританка Танечка испугалась своей смелости. Ее рука собиралась упорхнуть, но Павел накрыл ее своей ладонью и плотнее прижал к телу.
Некоторое время они стояли так не шевелясь. Он давал ей время привыкнуть к новому ощущению, а потом начал раздевать медленно, чтобы не спугнуть. Его руки и губы исследовали стройное, гибкое тело, каждый раз заходя чуть дальше, словно проверяя границы дозволенного. Он уже не был юнцом, который когда-то взял ее в первый раз, лишь теоретически зная, что к чему, и чудовищно лажая. Он был мужем, познавшим тонкости соблазнения.
Закованная в стылый панцирь стыдливости, она принимала его ласки, уступала его силе, но не решалась принять игру. Он чувствовал, как она напряжена, словно вмурованная в толщу льда, и терпеливо отогревал своими прикосновениями. Он ловил каждый ее стон, легкую зыбь дрожи по телу.
«Вот так, моя ледяная принцесса, вот так…»
Он открывал для себя, что значит заниматься любовью со своей единственной женщиной. От Мары он брал, а Татьяне стремился отдать.
Ледяная корка таяла и в какой-то миг не выдержала его нежного упорства. Она поддалась и разлетелась на тысячу осколков, выпустив из плена Татьяну настоящую, страстную и трепетную. Жена раскрывалась ему навстречу, больше не стесняясь отвечать на его ласки. Он никогда не испытывал такой остроты ощущений. Мощное торнадо подхватило их обоих и понесло туда, где чистый экстаз стирает все проблемы, страхи и сожаления.