— Вот это да… — прошептал Гришка, вытирая платком лоб. — Этот дед… он их всех, наверное, положит, как миленьких. Словно не дерется, а урок дает.

— Возможно, — ответил я, не отрывая глаз от удаляющейся сухопарой фигуры.

Его стиль был опасен не грубой силой, а холодным расчетом, безупречным контролем расстояния и убийственной точностью. С ним нельзя было ввязываться в затяжную рубку, играть в обмен ударами. Нужно было либо бить быстрее и агрессивнее, чем он успеет среагировать и выстроить свою защиту, либо… ломать его расчет чем-то неожиданным.

Второй бой был между двумя мужчинами помоложе. Один — вертлявый, с быстрыми ногами и длинными, гибкими, как плети, руками — Змей, как шепнул напарник. Другой — коренастый, с мощной бычьей шеей, красным упертым лицом, явно привыкший принимать удары и терпеть. Оба были на поздней стадии Вен.

Бой оказался зрелищным: с обменами быстрыми комбинациями, с клинчами, с выбросами локтей. Но ему не хватало той леденящей эффективности, что была у Старого. В конце концов Змей утомил коренаша, запутав его серией финтов и ложных выпадов, и провел резкий, хлесткий апперкот из-под защиты, отправив того в глубокий нокаут.

Победитель, тяжело дыша, ухмыльнулся ревущей толпе, поднял руку, но я заметил, как его кисти слегка дрожат от напряжения, а на висках пульсируют вздувшиеся вены. Он выложился по полной.

Кстати, после боя с Фаей в деревне я еще ни разу не видел, чтобы кто-то даже на поздней стадии использовал такие же выбросы Духа в виде ударных волн. Хотя на самом деле это был крайне эффективный трюк, даже если отнимал много энергии.

Я спросил Гришу, и он сказал, что слышал про нечто подобное только на уровне Сердца, когда становилось возможно запасать достаточно Духа для создания таких выбросов. Но Фая совершенно точно была на начальной стадии Вен, когда мы дрались.

Похоже, ее талант был даже выше, чем она сама могла предположить. И мне хотелось верить, что в академии это тоже заметили и отнеслись к ней соответствующе.

И вот настала моя очередь биться. Глашатай хрипло выкрикнул имена: «Огонек! И — Гора!» Имя моего противника полностью соответствовало внешности.

Он был на добрых две головы выше меня, шире в плечах раза в полтора, его мышцы бугрились под бледной кожей, как валуны под тонкой тканью. Лицо было простым, плоским, с тяжелой челюстью. Вены горели ярким, но немного беспорядочным светом. Поздняя стадия, но, судя по всему, он полагался больше на природную мощь и объем энергии, чем на тонкий контроль или технику.

Мы вышли на ринг, встали в свои углы. Глаза Горы были маленькими, глубоко посаженными, он смотрел на меня сверху вниз с неприкрытым пренебрежением, словно на назойливого щенка.