Я поставил кружку на ящик с глухим стуком, вытер тыльной стороной предплечья рот и подбородок.

— Нулевые, если полагаться на удачу, — ответил тихо, чтобы никто больше не услышал. — Он на пике Вен, у самого порога Сердца. Физически сильнее меня. Опыта — в десятки раз больше. Навыки несравнимы.

— Но ты же как-то победил Палова?

— У него была слабая правая рука. Считай, мне повезло. Но второй раз так повезти уже не может.

— Значит, шансов нет? — переспросил Гриша.

— Шанс всегда есть, — я пожал плечами. — Это будет очень сложно. Но я не собираюсь ему подыгрывать и не собираюсь сдаваться без боя. Мы уже получили и деньги за второе место, и встречу с Червиным. Все, что сверху, — бонус. И мне нужно знать, на что я способен против такого.

Я посмотрел на Гришу. Он мял в своих корявых, в пятнах краски пальцах потрепанный бумажник, размышляя. Под кожей на его виске пульсировала жилка.

— Ты можешь не ставить на меня, — сказал ему прямо. — Если боишься потерять вложенное. Это разумно. Мы свое уже взяли.

Напарник засопел, как раздраженный барсук, потом шлепнул бумажником по своей мясистой ладони.

— Ага, разумно. И потом всю жизнь вспоминать, как струсил в самый интересный момент, когда парень, которого я нашел, вышел в финал? Нет. — Он решительно тряхнул головой, и несколько капель пота слетели с его висков. — Я верю тебе, Саш. Не знаю, откуда у тебя эта хватка, эта… холодная голова. Но она есть. Я поставлю. Столько, чтобы, даже если проиграешь — а я говорю «если», черт! — мы сегодня не ушли в минус. А если выиграешь… — Его глаза снова загорелись знакомым азартным блеском, который я видел у него после каждой крупной победы. — Тогда мы сорвем настоящий куш!

Он протянул руку. Я посмотрел на его короткие, корявые пальцы, на сломанный ноготь на большом, потом взял его ладонь и крепко, по-мужски пожал. Его хватка была сильной, потной и честной.

— Спасибо.

— Не за что, — он хмыкнул, но я видел, как уголки глаз сморщились от короткой, смущенной улыбки. — Ты мне уже не раз нервы сберег. И кошелек пополнил. Давай сделаем это.

Мы помолчали. Я начал разминать плечи, делая круговые движения, потом потянул шею из стороны в сторону, чувствуя, как тело постепенно восстанавливается после боя с Паловым.

Усталости почти не было, только приятная тяжесть в мышцах и острая, бодрящая сосредоточенность в голове, которая вытеснила все посторонние мысли.

Я наблюдал за Старым. Он встал с табурета, сделал плавную растяжку: наклонился, положив ладони на пол, потом медленно выпрямил спину.

Его движения были лишены всякой суеты, в них не было ни грамма показухи. Это была спокойная грация зрелого хищника, который экономит силы для одного верного прыжка.