Через полчаса хриплый голос снова прорезал гул толпы:

— Внимание на ринг! Финал нашего турнира! Определим сильнейшего!

Взгляды заметались между мной и Старым, который уже неторопливо, с достоинством подходил к ступенькам у своего угла ринга.

— В левом углу — боец, прошедший через все испытания этого вечера с холодным расчетом и несгибаемой волей! Опыт, ставший оружием! Старый!

Приглушенные, но полные искреннего уважения аплодисменты прокатились по подвалу. Люди хлопали солидно, без лишнего восторга.

— В правом углу — боец, ворвавшийся в наш мир, словно пламя! Молодость, скорость и невероятная хватка! Александр Пламенев — Огонек!

Теперь гул стал громче, в нем послышались выкрики, свист, кто-то хлопал громко и часто. Кто-то сзади кричал мое новое прозвище хриплым голосом: «Гори, Огонек! Жги!» Но большая часть толпы все еще хранила молчаливую сдержанность, оценивая.

Я поднялся по деревянным ступенькам, ощущая под ботинками шершавость неструганных досок. Перелез через канаты.

Старый уже стоял в своем углу, прислонившись спиной к канатам, слегка согнув колени. Руки опущены вдоль тела, взгляд направлен прямо на меня, сквозь шум и пространство.

Его глаза в резком свете ламп были бледно-серыми, в них не было ни злости, ни азарта, ни презрения — только холодная концентрация.

Я дошел до центра ринга, отмеченного потрескавшейся и затертой краской. Он плавно, без суеты, сделал шаг навстречу. Мы оказались на расстоянии вытянутой руки.

Он не улыбнулся. Просто слегка, почти церемонно кивнул. Приветствие закончилось. Больше он не сказал ни слова. Просто ждал.

Судья в черном подошел, пробормотал что-то скороговоркой о правилах, о честной борьбе. Его слова пролетели мимо моего сознания. Я кивнул, не отводя глаз от Старого. Он сделал то же самое.

Весь мир сузился до этого квадрата, очерченного канатами, до фигуры человека передо мной, до звука собственного дыхания и гула толпы, ставшего фоновым белым шумом, как отдаленный водопад.

Раздался резкий, металлический звон гонга.

Я не двинулся с места сразу. И он не двинулся. Мы стояли в трех метрах друг от друга, изучая, замершие в своих стойках. Я чувствовал, как каждая мышца в его теле расслаблена, но готова.

Он ждал. Это было ясно как день — он давал мне право сделать первый ход, чтобы прочитать мою скорость, манеру, темперамент, чтобы оценить и, скорее всего, загнать в заранее подготовленную ловушку. Его опыт и контроль над пространством ринга были абсолютными.

Но моя цель сейчас была не столько в том, чтобы победить. Я уже получил то, за чем пришел — гарантированную встречу с Червиным.