Он говорит с привычным упрямством, но после каждой фразы замирает, проверяя собственную память. Я напоминаю о девяти минутах, через которые Кайден должен был войти следом. Рен кивает неуверенно.

— Так мы договорились. Или мне оставили это воспоминание. Я помню разговор, помню, как выбрал третий ход. А потом вспоминаю, как подписываю согласие на процедуры. Подпись моя, Мира. Я не знаю, ставил ли её.

Я придвигаюсь, но он отстраняется раньше прикосновения и просит снова рассказать про синий чан. Ему нужно проверить, что отзывается без приказа. Я напоминаю о мокрой косе, ведре у двери и наказании, а Рен поправляет меня: пол мы оттирали шесть дней, на седьмой мама отправила нас за поленьями, потому что он спрятал щётки. Севра не могла знать эту мелочь. Кайден тоже.

— Вот это моё, — шепчет брат, и плечи у него наконец опускаются. — Остальное расползается.

Мне хочется пообещать, что я разберу его память по кусочкам и верну на место. Рядом лежит оружие, которое слышит клятвы, а я не имею права привязывать Рена к ещё одному невыполнимому обещанию. Вместо этого спрашиваю о плане с Кайденом.

Рен переворачивает схему. На обороте проступает Сердце и множество дорожек, уходящих к городским кварталам. Кайден должен был перекрыть военный контур и привести людей, согласных делиться силой. Его печать открывала внешнее кольцо, Ренина — внутреннее, клинок принимал добровольные клятвы и пробуждал Сердце.

Дорожек слишком много для нескольких десятков доноров. Старую защиту действительно строили для всего города, значит, шестьдесят четыре человека не единственный источник. Рен указывает на перечёркнутые гнёзда. Ноготь цепляет прожжённую бумагу, и кусочек плана остаётся у него на пальце. Великие дома уничтожили часть старых соединений. Он не успел узнать, сколько работает, а Кайден искал мастеров щита и людей, которым мог доверять. Они собирались открыть кольца одновременно, пока совет не перекрыл доступ.

Таран за дверью внезапно замолкает. Мы оба смотрим на щель у нижней петли. Снаружи больше не пытаются войти, и от этой тишины становится хуже: Севра нашла способ добраться до нас, не ломая замок.

В серебряной трубе под потолком щёлкает передающий кристалл. Через такие трубы кадетов звали на построение, сейчас оттуда доносится спокойный голос Севры. Она просит академию сохранять порядок и объявляет, что носительница Клятвенного клинка проникла в лечебный сектор, похитила своего брата и удерживает его после повреждения источника.

На слове «опасный» Рен беззвучно повторяет знакомую команду. Я хватаю его за запястье прежде, чем он поднимает оружие. Голос Севры остаётся мягким, пока она называет Кайдена моим сообщником: он якобы вывел меня из-под законного ареста, напал на стражу и теперь передаёт незаконные приказы без печати совета.