Илай, сидящий через проход, медленно поднимает голову. После побега на его шее остались следы пальцев Рена, голос всё ещё хрипит. Он не спорит с Дорианом и не напоминает, что «люди без защиты» лежат в этой же комнате. Просто спрашивает, зачем тогда совету понадобилась форма Ливии.

Дориан отвечает слишком быстро: для общего распределения. Его сестра не может оказаться среди прямых жертв — она Крейс, единственная дочь главы дома. Он повторяет это не нам. Каждый раз имя рода звучит как дверь, которую он пытается закрыть перед собственным страхом.

Я вспоминаю прежний список из Белого зала. Среди обозначений были Тесса и Ливия, но часть строк шла под номерами комнат и сокращениями, а совет постоянно менял назначение источников. Тогда мы решили, что девочек готовят как дополнительный контур, и не знали, кто окажется в креслах. Сейчас я говорю Дориану правду: фамилия его сестры уже касалась старого списка.

Он встаёт. Ливия просыпается от резкого движения и тянется за ним, но Дориан высвобождает руку. Лицо у него становится неподвижным, почти таким же, как на первых тренировках, когда он смотрел на меня в форме Рена.

— Ты знала и молчала?

Я не прячусь за тем, что не было доказательств. Отвечаю: я видела сокращение и номер её комнаты, но не сказала ему, потому что тогда считала Дориана человеком совета. Это решение могло стоить нам времени. Он имеет право злиться, только сейчас Ливия всё ещё подключена, а полный список лежит за дверью, которую открывает его перстень.

Дориан делает ко мне шаг. Кайден не вмешивается, хотя стоит рядом; только переносит вес на здоровую ногу. Между нами нет красивого примирения. Дориан несколько секунд сжимает челюсть, потом снимает перстень и надевает его на цепочку под рубахой.

— Если там нет Ливии, — произносит он глухо, — ты больше не подойдёшь к ней без моего разрешения.

Тесса пытается что-то сказать, но я принимаю условие. Его право распоряжаться мной я не признаю, но сейчас спор превратит страх за сестру в драку посреди класса и остановит нас.

Мама остаётся с кадетами. Рена развязывать нельзя; его ведут между мной и Илаем, оставив руки стянутыми спереди. Кайден знает военные посты северной башни, госпожа Рейт — расписание архивных смотрителей. Дориан идёт первым и не оборачивается, пока за нами не закрывается прачечный люк.

Под башней холоднее, чем в остальных корпусах. Камень здесь не прогревают, чтобы защитные свитки не отсыревали. Путь к архиву проходит через комнату, где хранят парадные мантии совета; серебряная вышивка на них отвечает сети слабым свечением. Мама была права: Великие дома вшили новый контур даже в собственную одежду, только их нити направлены от Сердца к источникам, а кадетские — в обратную сторону.