Он не соглашается. Но остаётся рядом.

Из нижнего города люди приходят через служебные ворота почти непрерывно. Пекарь, который снабжает академию хлебом, приводит двух сыновей и требует сначала объяснить всё старшему: у младшего слабое сердце. Женщина из угольного квартала узнаёт в списке фамилию племянника и после этого снимает тёплую кофту, чтобы портниха могла вшить петлю в рабочую куртку. Трое шахтёров спорят, кто из них выдержит больше, и Тессе приходится повышать голос: больше никому не дадут, доли одинаковые.

Они уже поняли то, до чего родовые крылья академии только добираются. Если старая система не заработает, совет не попросит их о помощи. Совет выберет тех, кого проще забрать.

К трёмстам число растёт быстро. Потом словно упирается в стену.

Низшие курсы дают почти всех, кто способен подключиться. Учителя приходят группами. Служащие переодеваются прямо у столов, потому что форма не успевает сохнуть после новой строчки. Аристократические общежития отвечают всё реже. Родовые посыльные уже разносят предупреждения: распределённый щит якобы способен разрушить наследственные печати, смешать свойства источников, лишить будущих детей родовой магии.

Доказательств этому нет. Но доказать обратное до рассвета мы тоже не можем.

Дориан возвращается из крыла старших курсов злой настолько, что сначала молча срывает с доски записку своего отца. Только потом замечает, что Ливия сидит у окна и видит его.

Он разглаживает бумагу и кладёт обратно.

— Крейсы приказали всем нашим людям не подключаться, — сообщает он уже спокойнее. — Отец объявил вашу схему вмешательством в наследственный источник. Тому, кто войдёт добровольно, могут закрыть родовой доступ.

Ливия ничего не говорит. Её серый проводник пока лежит рядом с воротником незамкнутым: после предыдущего отвода госпожа Рейт не разрешила подключать девочку без повторной проверки. Дориан специально не смотрит в её сторону, и именно поэтому я понимаю, чего он боится.

Тесса спрашивает, сколько человек он привёл. Дориан называет двенадцать. Из сорока трёх.

Он злится на них, но не называет трусами. Несколько минут назад сам верил, что фамилия защитит сестру от Белого резерва. У тех ребят ещё не отняли эту уверенность окончательно.

На доске появляется триста пятьдесят семь.

Потом триста семьдесят один.

За следующую четверть часа — всего девять.

Триста восемьдесят.

Тесса обводит число мелом и больше не стирает. До минимального контура не хватает ста двадцати человек — ровно столько, сколько совет собирался лишить магии.

Кайден проверяет расчёт вместе с госпожой Рейт. При трёхстах восьмидесяти старую сеть можно подключить к внешнему кольцу на несколько минут, но распределение будет слишком грубым. Первые разрывы возьмут на себя ближайшие источники; если Полярный прилив ударит всей массой, мы получим тот же принцип Белого резерва, только добровольцы заранее согласились на слишком маленькую долю и не будут готовы к перегрузке.