24
Я сплю и знаю, что сплю. Мне снится простой сон. Я просыпаюсь. ИЭ показывает 1:54 ночи, так что я засыпаю снова. Проспав, по ощущениям, несколько часов, я вновь просыпаюсь. По-прежнему 1:54. Я встаю, но суставы не скрипят по-утреннему. Сразу приходит в голову, что я умер. Делаю шаг. Получается, значит, пространство никуда не делось. А вот насчет времени не уверен. По-прежнему 1:54. Я ложусь, говорю себе – да пошло оно все! – и снова засыпаю.
На этот раз я прихожу в себя на борту частного межконтинентального шаттла Акима, в спальной каюте на корме. Первым делом спрашиваю, который час. Почти сразу вспоминаю, что мой ИЭ остался у Чаня, сгорел вместе с его. Тогда я обшариваю карманы и с облегчением убеждаюсь, что глаз Аскалон на месте. В постели рядом со мной останки шефа, скрытые пластиком. Я сосредотачиваюсь, высматривая исходящую от них зелень, чтобы показала, куда двигаться. Ничего. Я выглядываю в окно. Мы в режиме погружения спускаемся из стратосферы. Приподнявшись, я обвожу каюту взглядом – она украшена витринами с древнеримскими артефактами. Это наше с Акимом общее хобби – интерес к Римской империи, только мой сводится к загруженным в ИЭ историческим голопрограммам, а его, денежная, версия – к скупке бесценных шестигранных игральных костей. И бронзовых наконечников. И разнообразных монет. В самой большой витрине что-то похожее на хирургические инструменты; я поеживаюсь, глядя на них.
Открывается дверь каюты, входит Аким, за ним армейский медбот. Только при виде этого дрона до сознания доходит боль.
– Где Сабрина? – спрашиваю я.
– В кресле второго пилота, – говорит он. – Она сейчас от тебя не в восторге.
– Так я и знал.
– К тому же, – Аким кивает на труп шефа, – ей пришлось грузить на борт то, что от него осталось. Я, когда она принялась собирать кости, решил, что она сбрендила, но она говорит, эти улики помогут снять тебя с крючка. Ты никогда не задумывался, стоишь ли ты того?
– Каждый день, – киваю я.
– Она рассказала мне про это дело с большим жюри. Что за дела, черт возьми? – спрашивает Аким.
– Лучше тебе не знать, – отвечаю я. – Слушай, друг, держись от этих дел подальше. Я сейчас хуже змеиного яда.
Аким со вздохом кивает.
– Медбот тебя залатал. Рану залил лечебным гелем. И накачал болеутоляющими, так что ты пока осторожнее.
– Спасибо. – Я киваю на ящик с хирургическими инструментами. – Хотел тебе сказать. Вот уж на что бы сейчас глаза мои не смотрели.
– Это с раскопок под Везувием. – Он открывает витрину и один за другим вынимает инструменты. Я только теперь замечаю у него на руке браслет в честь Акиры.