– Зеленая, – говорю я.
Врач кивает. Нагибается поднять плод. Открывает складной ножик и разрезает пополам.
– А внутри?
Фрукт у него в руке истекает соком.
– Красная, – говорю я.
Доктор пожимает плечами.
– Я же сказал, успешно. – Он высасывает сок из гуавы.
– Хотите? – предлагает он. – Последняя мутация.
Я смотрю на него во все глаза. Этот парень набрал полный рот музыки, но я не вижу нот. Не вижу поднимающихся струек. Жду, а их нет. Я вижу лишь обходительного доктора, сосущего фрукт, в котором, на мой вкус, слишком много косточек.
19
На прощание доктор советует мне не спешить. Дать исправленным глазам приспособиться. Я бы и рад последовать совету, но времени просто нет. Меня обвиняют в убийстве лучшего друга и отпустили под залог. Свобода не будет вечной. Поэтому я возвращаюсь к вертуну Сабрины и беру курс на туческреб Джерри. Я должен знать, кто ее убил. Какой черт угрожает моей семье и лезет в голову. А когда узнаю, как бы снова не быть обвиненным в убийстве.
Акира овладела мною до такой степени, что меня преследует страшная мысль, будто Джерри убил я. И что те угрозы – плод моего воображения. Если это действительно я, то заслужил котел в аду.
Я звоню жене. Она отзывается. Спрашивает:
– Как прошло?
– Норм.
– Сколько лет, а я и не знала.
– Никто не знал, – говорю я.
– Она знала.
Я выглядываю вниз. Зрелище чуть не слепит глаза. Остров – зеленый, такой зеленый. Столько разных оттенков. А вон лава. Ярко-красная. Проморгавшись, я снова смотрю. Будто огромная морская черепаха, перетянутая красными гарротами.
– Меня здорово встряхнуло.
– Могу себе представить.
– Я сейчас к Джерри.
– Осторожней там. Если застанут шарящим на месте преступления, в котором тебя же обвиняют…
– Мигом вернусь на Блевотный остров, – соглашаюсь я. – Буду осторожен. К тому же ты сама сказала – их сейчас больше занимает смерть Акиры.
– И с вертушкой осторожней. Шторм уходит на запад, но погода еще может испортиться. Вертун в зоне турбулентности не так силен, как амфибы.
– Учту. Как Аскалон?
– Прекрасно. Я с утра на секунду отвернулась, так она изрисовала все стены. Мы растим анархистку и вандалку.
Я поднимаю вертун повыше, начинает трясти. Давненько я на таких не летал. Он из новых, меньше и проворней, зато ему не хватает старомодной тяжеловесности амфиба – в скольжении он лучше, чем в прорыве. Я запрещаю себе налегать на джойстик. Через зону, где тепло встречается с холодом, силой не прорвешься. Я снижаюсь.
– Яблочко от яблони, – говорю я. – Мне ведь еще и поджог имущества шьют.
– Найди ее убийцу, – говорит Сабрина.