– Найду. И еще.

– Что? – спрашивает она.

– Я тебя люблю.

– Иногда мне больше ничего и не нужно, – говорит она. Мы на секунду оставляем ноту висеть в воздухе. Потом она меняет тон. – Загляни под сиденье. Не рельсотрон, но хоть какая-то защита.

Я лезу под сиденье. Там заряженный револьвер, чистая механика. 1911, сорок пятый калибр. Стальной – тяжесть гасит отдачу. Пятнадцать патронов в магазине. Прицел обозначен красной точкой – теперь я ее вижу. Мы, не считая рельсотронов, не слишком продвинулись по части личного вооружения. Оружие нужно только для войны. А копы еще до моего рождения переключились на нелетальное, так что револьверы стали редкостью и применяются лишь спецурой и высокими чинами полиции. Для детектива разрешение на такое оружие вроде медали. Вот почему эта фигня так блестит. Для самообороны на ближней дистанции лучше не придумаешь.

– У тебя еще такой есть? – спрашиваю я.

– Есть, – говорит она. – Извини, там Аскалон что-то подозрительно притихла. Держи меня в курсе.

Сабрина не хуже, а может и лучше меня способна позаботиться о себе, но мне все же неспокойно. Револьвер не тянет против того, чего я навидался в этом расследовании. Замороженная и разрезанная на куски Акира. Безжалостно задушенная Джерри. Летучие шары-невидимки. Огромная подземная гробница с трупиком новорожденной. И мой шеф с капралом, превращенные в пар игрушечным мячиком. Я так и не разобрался, как старика сделали средством доставки ее последнего сообщения; скорее всего, дело в моем воображении. Нервы у меня разыгрались. И все же я счастлив, потому что больше не одинок. Сабрина. Не скажу, что мы все уладили. Но хотя бы стараемся, вместо того чтобы, ломая пальцы, тыкать друг друга в больные места. Мы находим друг в друге столько достойного уважения, что за это стоит драться. Может, мы доросли до понимания, что не так важно, кто прав, а то, с чем можно жить. Она все поставила на кон, чтобы вытащить меня из тюрьмы, – хотя я весь последний год был полным дерьмом. Жене моей туго пришлось. И она заслужила, чтобы я никогда об этом не забывал.

Смотрю вниз. Лечу над океаном. Синий пролив между двумя островами в глубину больше, чем в ширину. Мостов над ним нет. Из него я когда-то вылавливал ступни, чтобы вернуть их законным владельцам. Мертвые порой говорят громче живых. Может быть, оттого многие в двадцать втором веке продолжают верить в привидений. Призраки мертвых преследуют нас и ведут за собой. И может быть, они этого заслуживают. Для многих их уроки важнее любого учебника. Я уверен, Джерри что-то мне оставила в пентхаусе – оставила последнюю весточку. Чтобы ее найти, я готов рискнуть. Вдалеке тучу прорывает верхушка башни. Я подлетаю к ее дому.