3
С ума сойти – ведь прошло пятьдесят лет, как я познакомился с Акирой Кимурой на сайте знакомств. Только вырвался из брака номер два, а она так заработалась, что запамятовала о «каждой твари по паре» для того Ноева ковчега, который предстоит человечеству. Зарегистрировавшись в том приложении, она по-своему разобралась с кризисом среднего возраста.
Мы встретились в старомодном корейско-ирландском пабе соджу под названием «Мару Болликс». Я выбрал этот обжитый копами бар, потому что еще только репетировал для свиданий дух циничного нуарного детектива – «уязвимого крутого парня» из черно-белых фильмов. Но, увидев в зеркале за стойкой вошедшую Акиру, понял все и без синестезии. Мы сразу прониклись неприязнью друг к другу – и к самим себе.
Все же она села, заказала выпивку, и мы пошли по накатанной. У нее были две докторских степени – астрономия и астрофизика, она получала третью, в инженерной механике, и в то же время работала над усовершенствованием маскирующих покрытий, которые обозвала второсортным фокусом. Я рассказал ей, что работаю над убийством женщины, заморившей голодом своих близнецов и требовавшей сочувствия, уверяя, что их убила смертельная болезнь. Она, помолчав, заметила, что подозреваемых, должно быть, в избытке. Я согласился: да, расколоть это дело вряд ли проще, чем заслужить степень в механике.
После этого мы чуточку расслабились. Она была совсем не похожа на мою последнюю бывшую, проводившую по четыре часа в сутки перед зеркалом, нанося косметику и скрабы, выщипывая брови, занимаясь в зале, снимая косметику, увлажняя кожу. Однажды я засек время – по моему расчету вышло, что она тратила на эти дела примерно семнадцать процентов своей жизни – и двадцать пять бодрствования. Впрочем, мне было трудно ее судить. Я не меньше времени проводил, расследуя убийства людей, вероятно получивших по заслугам.
А вот Акира сто процентов времени тратила на вычисление всего и вся – кроме самой себя. Для начала я рассказал ей, что в колледже прослушал полный курс истории искусств. Она, по-моему, удивилась, что такой предмет до сих пор существует. Я сказал, что теперь уже нет, но, как ни удивительно, продержался он дольше философии, фотографии, журналистики и теологии. Я сказал, что следующей, скорее всего, на свалку отправится педагогика. Нет, сказала она, пока людям приходится воспитывать младенцев, педагогику никто не тронет. Сказала, что профессия няньки на втором месте по древности. Я хмыкнул и согласился, и она добавила, что при всех успехах нейрофизиологии психология тоже никуда не денется. Я покивал. Психология останется, пока людям хочется поболтать о своих проблемах. То есть на веки вечные.