8
Джерри Колдуэлл – чуткое и творческое существо, застрявшее в династии Больших Денег, приобретенных неустанным напором, здравомыслием, скупердяйством и отсутствием воображения. Не то чтобы они не уважали воображение. Они даже признают его составной частью успеха, но только для наемных работников. У рычагов управления фантазиям места нет. Так что, хоть Джерри и проделала все, что положено: закончила лучшую школу, получила какую надо степень, заняла подходящий пост в компании – на передачу скипетра ей надеяться не приходилось. Она любила писать маслом и интересовалась квантовой физикой. Отец любил ее всей душой и даже восхищался, но рассчитал, что мечтательнице, которая не признает сей мир единственной реальностью, нельзя доверить корпорацию на несчетные миллиарды долларов. Когда Акира взяла Джерри на работу, а отцу не позволила поучаствовать в спасении мира, старику пришлось тяжело. Как прилетит в челюсть двойной хук с левой, поймешь, что и от воображения бывает польза.
Я захожу к Джерри. Драпировки, обивки, диванчики, верстаки. На этой неделе она предпочитает черный и розовое золото. Стены увешаны картинами, полотнами. Большая их часть бесценна, а некоторые могут быть написаны ею, но не различишь, какие где, потому что ее картины запрятаны среди безвестных шедевров. Я всегда подозревал, что ее авторству принадлежит та, в нише, где маленькие девочки играют под огромным деревом. Всем вроде бы весело, кроме той, что стоит спиной, в желтовато-бежевом свитере. Свитер, конечно, на самом деле красный – просто мне этого не видно. Сейчас, проходя мимо этой картины, я гадаю, почему она всегда казалась мне личной. Может, потому, что я немного разбираюсь в искусстве и иначе должен был узнать художника. Или потому, что на холсте нет подписи. Мне хотелось знать, какое лицо у девочки в красном, о чем она думает, пока подружки веселятся. Я как-то спросил об этом у Джерри, а она ответила, что если я не отличаю случайной мазни от шедевра, может, эта мазня и есть шедевр, ожидающий признания. Не того ли ждет и девочка в красном свитере?
Посередине комнаты я вижу работу, над которой Джерри трудится не первый год – размышление на тему, что делает человека или вещь предметом культа. В наше время неподвижное искусство никому не интересно, так что она ваяет цифровую скульптуру, преображающую трехмерных кумиров из одного в другой: из Мерилин Монро в Супер Марио и дальше в Бенджамина Франклина, запускающего змея к Троянскому коню. Это произведение вопрошает, почему столь немногих запомнили и так многих забыли. Под конец скульптура преображается из Жемчужины Лао-цзы в первый Аскалон, устремляющий наконечник могучего светового копья к астероиду Сэссё-сэки – странному аттрактору этого оружия.