В амфибе недолго съехать в ностальгию. В таких мало кто летает, так что большого движения нет. Права на пилотирование амфибов выдаются только ответственным лицам, военным и ученым, притом не малого ранга. У меня амфиб собственный, но заложен ради покупки блока в плавучем пузыре, и как знать, долго ли он останется моим. Он, как и я, уходит в прошлое. На острове уже нет проезжих дорог: вакуум-трубы, планеры и гелитакси любого доставят куда надо. Большие Деньги пока держатся амфибов, а бывших полицейских и военных вроде меня нанимают в шоферы, заманивая прибавкой к пенсии и прочим. Но и Денежным теперь ни к чему армейские модели. Мы просто не залетаем так высоко.
Может, мой плач о славном прошлом – это из-за смерти лучшего друга. Или из-за ссоры, которую устроил дома. А скорее всего потому, что пришлось попросить кое о чем приятелей из Больших (и старых) Денег. Терпеть не могу просить. Это один из моих недостатков, и за восемьдесят лет я с ним так и не справился. Сейчас я пролетаю над молодой порослью местных деревьев – лес здесь когда-то свели, а потом насадили заново. До полной, величественной зрелости деревьям расти триста лет, а эти двадцатифутовые саженцы едва ли старше меня.
В данный момент я направляюсь к Джерри Колдуэлл – отставному юристу с Высокой Мили и заодно наследнице величайшей в мире корпорации по производству кукурузного сиропа. Эту компанию, как и табачников когда-то, в США подкосили протесты против отравления американских детей ГМО-продуктами. Тогда компания, как и табачники до нее, просто перенесла производство и продажи за рубеж и процветала, как прежде, отравляя заграничных детей из менее свободных стран, которые тем не менее позволяли своим гражданам травиться, чем им нравится. Джерри попала сюда с родителями, которые перебрались на остров вместе со всеми Деньгами, задумавшими вложиться в проект Аскалон. Правда, они попали в число отверженных, которым только и оставалось, что наблюдать за происходящим из новехоньких лофтов. Акира очень невежливо обошлась с отцом Джерри – как вспомню, до сих пор смешно. Что она сказала самому богатому человеку на свете? «Мы что, должны предложить углеродо-хондритному метеориту углеродо-хондритную взятку, чтобы он вежливо свернул в сторону?» Старик долго не мог забыть обиды. Однако остался поглазеть вместе со всеми.
Мы с Джерри старые знакомые. Познакомился я с ней через Акиру. Они вместе учились на Восточном побережье, в университете Принстон-Колумбия. Акира, защитив диплом по японскому, ушла в астрофизику. Джерри тогда только поступила, изучала сразу физику и экономику. Жизнь Акиры описана в тысяче книг, но посвящены они большей частью безумным временам Сэссё-сэки, да иногда – попыткам восстановить детство маленького гения. История с пианино описывалась сотни раз – как история с Ньютоном и яблоком. Но ни один биограф не покопался в ее студенчестве, когда она по-настоящему занялась наукой. Это никому не интересно. Люди хотят знать, как дело делалось, а не как кто-то учился. К тому же Акира всегда сторонилась публичности. И Джерри тоже. Так что любые отчеты о ее жизни в те времена – гадание на кофейной гуще. Джерри с Акирой в колледже были лучшими подругами, Джерри взяла ее под свое крыло, между тем едва ли в какой книге встретишь упоминание об этом.