Или, когда ты заставляешь себя снова и снова пытаться, пока не выйдет как надо, победа приносит только одно чувство – облегчение?
5
Допросные теперь не те, что были век назад и раньше. Вот эта – теплая, гостеприимная, с мягкими креслами, мягким светом, с музыкой – будто подозреваемый пришел на массаж, а не на беспощадный допрос. До нас наконец дошло, что испуганный человек скорее станет лгать. Я усаживаюсь в уютное кресло, вытягиваю ноги. Бетонный потолок окрашен в желтый, как у рыбы-бабочки, цвет – и все зря, краска ни черта не скрывает его непробиваемости. Как раз в этой комнате я познакомился с женой, Сабриной. Она была молодым талантливым копом. Произвела на меня впечатление, как на всех производила. Я размяк. Она была из тех, с кем хочется поговорить начистоту, потрясающе умела выразить сочувствие. Такая одаренная. Только я запамятовал, что талант с возрастом часто идет на убыль. А от сочувствия, когда оно тебе без надобности, легко отказаться.
Что она увидела во мне, я понимаю. Блестящего наставника. Бывшего личного телохранителя Акиры Кимуры. Старшего коллегу, без устали рассказывающего ей обо всем, чего она еще не знала. А теперь перед ней дряхлеющий старик, по уши в долгах, редко появляющийся дома, потому что, видите ли, у него все время отнимает работа – а платят за нее маловато. Оплата, как и талант, с возрастом идет на убыль. А мы, пока доживем до таких лет, успеваем растратить чуть ли не все, что накопили. Так что теперь я чувствую себя дома как те преступники, которых она когда-то допрашивала ради заработка. Правда, паранойей она не страдает. Никаких: «Где ты был?» Большей частью: «Какого черта я с тобой связалась?» Это она не меня, себя спрашивает. Да я все равно не сумел бы толком ответить.
Входит шеф – до мозга костей корпоративный служака. Успевший познать самое себя ровно настолько, чтобы осознать свою бездарность. Вооружившись этим знанием, он выбрал разумный путь: усердно гоняться за чинами и карабкаться по карьерной лестнице. Он моложе меня лет на тридцать с лишним, а жалованье у него вдвое больше. Из тех бездумных исполнителей, кого корпорация продвигает на высокие посты. Из тех, кто поставил себе цель взобраться на самый верх груды посредственностей. Он садится и выкладывает на стол нож. Мне хочется сграбастать его за мерзкую бороду и врезать кулаком в рожу. Но я просто говорю:
– Адвоката вызвал. Вздремну, пока она приедет.
Шеф принимается вещать, что все мы в одной команде, что-то о братстве и как он стремится меня прикрыть, бла-бла-бла. Врет и знает, что врет, но камеры ведут запись, и он выдает то, чего от него ждут. Надо мной висит ИЭ, тоже ведет запись. Право на приватность и все такое. Нет ничего труднее, чем добиться ордера на конфискацию чужого ИЭ. Всем известно: это потому, что законы пишутся Большими Деньгами, а они бы не были Деньгами, не будь у них мозгов. Им, как всем людям, попавшим в лапы закона, меньше всего хочется сдать копам устройство, хранящее всю их историю – личную и вообще. Закон только в одном случае разрешает доступ к ИЭ без ордера: если нужно увидеть последний час жизни потерпевшего, когда подозревается нечистая игра. Я с запозданием отдаю должное Акире. Лишний раз показала себя гением, когда отказалась от ИЭ.