Телескоп издает стон. Я приказываю ИЭ сосредоточится на музыке, а сам подхожу к окуляру. По пути чуть не спотыкаюсь о бархатный канатик. И браню себя. Наружный объектив излучает зеленый свет. Я первым делом должен был заглянуть в этот треклятый телескоп. А я поддался эмоциям. Забыл об инструкциях, как час назад, в пентхаусе, когда пытался расколоть твердый азот карманным ножичком. Кроме того, в телескоп и раньше не дозволялось заглядывать никому, кроме Акиры. Не помню, чтобы я хоть раз в него смотрел.

При моем приближении телескоп перестает стонать. Правым глазом я заглядываю в окуляр.

Он направлен на Землю – на лавовые глыбы в неполных пятидесяти милях отсюда. На огромном базальтовом поле выделяется одинокое мраморное надгробие с надписью катаканой. Перед надгробием лежат свежие цветы. С первого взгляда они кажутся буровато-желтыми, но когда песня подходит к припеву, цветы наливаются красным.

Я не успеваю задуматься, что это значит. Рояль смолкает. Снаружи голоса. Телескоп со стоном поворачивается в прежнюю позицию.

Входит шеф с двумя капралами. Шеф из тех, кто превращает растительность на лице в доказательство мужественности. Его огромная борода как всегда безупречно подстрижена. Такая борода достойна учителя старой воскресной школы – она выпячивается, зрительно удлиняя подбородок, и скрывает туго застегнутый синий воротничок.

– Тебе было сказано не входить, – говорит он.

Мне так и хочется сграбастать его за эту нелепую бороду и оторвать ее.

– Рано или поздно я бы все равно здесь оказался.

– А теперь выходи вместе с нами.

За мной плывет полицейский дрон. Ясно без слов: я подозреваемый. Я опускаю руки, подставляю их под наручники. Магнитные кольца охватывают и стягивают запястья.

– Если вы думаете, что это сделал я, вы сбрендили, шеф.

Он пожимает плечами.

– Приказ сверху. Безотлагательно задержать всех причастных. Чистая формальность. Ты причастен. Честно говоря, не будь ты из моих людей и не знай я, каким ты можешь быть опасным, я бы не стал возиться с наручниками.

Я не возражаю. Причастен. Не щади никого. Я когда-то действовал так же – во времена Аскалона. Когда работал на нее. Один из капралов забирает у меня нож.

– Отдайте на анализ, – велит шеф.

Дрон не сводит с меня камеры.

– Ножом ее невозможно было так порезать, – говорю я. – И я много лет как не опасен.

Шеф, отмахнувшись от дрона, хватает меня за наручники. И шепчет в лицо:

– Мы оба знаем, что ради нее тебе случалось убивать.

– Потому-то я последний, кто мог ее убить. Вы когда-нибудь убивали, шеф?

– Я свяжусь с твоей женой, предупрежу, что ты задержишься, – говорит он и отходит, сделав капралам знак заниматься арестованным. – Ради бога, там повсюду твоя ДНК!