Шеф все зудит. Фоновый джаз с саксофоном и звонкими хрустальными нотками звучит больше как бьющееся стекло. И приводит меня в ярость. Я вспоминаю Акиру, застывшую куском льда в капсуле. Бессильные удары ножа по глыбе застывшего азота. Слышу треск льда и чувствую, что мне хочется бить еще и еще. Так что я решаю сломать сценарий, предписанный мне шефом.

Я сажусь прямо и смотрю на него в упор. Он вскидывается. Этого от меня не ждали.

– Такова инструкция, – говорит он. – Я знаю, что ты ее не убивал, но давай действовать как положено.

Слово «инструкция» меня бесит – может, потому что он повторяет его в сотый раз, а может, потому что он прав. Я в этом деле растоптал инструкцию в мелкие дребезги. Или потому, что, когда разговор заходит об Акире, я перехожу в режим бдительности, готовый начать охоту. Пусть я уже десятки лет не телохранитель, все равно ее смерть – мой провал.

Я встаю. Шеф хмурится. Этого мне тоже не положено – мне бы полагалось сидеть смирно, пока адвокат меня не вытащит. А так я его пугаю. Он, как большинство слабоумных, любит постоянство и ненавидит импровизацию. А мне хочется все крушить.

– В лифте, как я понял, камеры нет, – говорю я.

Шеф хочет что-то сказать, но прикусывает язык. И, помолчав, отвечает.

– Сам знаешь, Деньги любят приватность.

– Список допущенных в ее пентхаус?

– Ты.

– И?..

– Есть еще один подозреваемый. Под именем Аскалон Ли.

Мне смешно.

– Аскалон Ли сейчас, верно, больше, чем покойных Джонов Смитов.

– Да, имя вряд ли настоящее, – признает шеф, – но мы этим занимаемся.

Аскалон… У меня в голове снова звучит песня.

Шеф делает попытку вернуться к сценарию.

– Помогая нам, ты поможешь и самому себе. Докажем, что ты чист, и будем вместе разбираться, кто это сделал.

Со звонком моего ИЭ музыка замолкает. Мы поднимаем глаза. Опять Сабрина вызывает. Я не отвечаю, хотя, строго говоря, имею право. Там будет как на этом допросе – сотни раз избитый сценарий. Я приказываю ИЭ игнорировать вызов.

– Поднадоела такая жизнь, – обращаюсь я к шефу. – С каждым, кто сядет в это драное кресло, разговор одинаковый. Мы вроде андроидов, запрограммированных на одну и ту же роль. Причем не главную.

– Остынь уже, детектив, – говорит шеф. – Зря так волнуешься. Ты не под арестом. Просто мне нужны ответы на некоторые вопросы. Согласно инструкции.

– Да-да, помнится, вы это уже говорили, – огрызаюсь я. – Каким тупым надо быть, чтобы твердить как попугай то же самое.

– Мм, гм…

Я сам себе удивляюсь – он, как-никак, мой начальник, но меня уже понесло. Нафиг карьеру, иерархию, капиталы, долги, ответственность. Достало раз за разом катить в гору тот же камень. Я слишком стар, мне это не по силам. Да еще несколько часов не мочился – для моего возраста это своего рода рекорд.