Мы, кто попроще, не живем на острове, и нижние этажи новых глубоскребов, как и верхние старых небоскребов, тоже не для нас. Мы населяем плавучие пузыри – гроздья круглых домиков, покачивающихся на волнах океана и уходящих на два этажа под воду. Сверху они похожи на брошенные в воду цветы. Магниты удерживают наши домики подальше от берега, чтобы не портили вид. Нам, бюджетникам, сборщикам пластика, торговцам, садовникам при коралловых садах, малым предпринимателям и сотрудникам курортов и тематического парка, впритык хватает заработанного за сорок часов в неделю. Кое-как удается накопить на ежемесячный визит в АМФ-клинику. Если постараться, раз в год наскребем на недельный семейный тур в Эпкот или Город Кошек. А соцстраховка кое-кому позволяет с восьмидесяти лет скучать на пенсии. Это у нас называется Старческая Бюджетная Скука, или просто СБС. Не то чтобы хорошо живем, но и то лучше, чем на материке. Триста миллионов, скопившихся в четырех штатах вокруг Большого Отстойника – самое большое человеческое поселение на суше за всю историю человечества. Реки пенициллина прожилками под кожей текут от Миссури к Нэшвиллской плотине. Мы отчаялись все это вычистить. И решили, что проще перебраться сюда и расти вглубь.
Я планирую к дому под атласным небом цвета пушечного металла. Только что бросил работу, и голова до сих пор идет кругом. Спохватываюсь, что забыл принять таблетки от бессонницы и от тревожности. Мне выдают такие, какие положены только при космических полетах. И каждый день перед возвращением домой я принимаю двойную дозу. Вторая – от беспокойства, не перебираю ли я успокоительных.
Хорошо бы сейчас куда-нибудь податься. Не в короткий недельный отпуск с семьей, а, пожалуй, в долгий одиночный тур куда-нибудь подальше от океана. Например, волонтером на озеленение Йосемитской Национальной Пустыни. Я вздыхаю. За всю жизнь, не считая войны, никуда не вызвался добровольцем. К тому же мне сейчас и в дождевых лесах травинки не вырастить. И все равно теперь уже поздно. Я швартую свой амфиб и схожу на причал.
Планки под ногами загораются, подсвечивая дорогу к моему блоку. Солнце заходит, а столетний старик, отставной консультант по криптовалюте при каком-то крупном чиновнике, рыбачит с челнока.
– Клюет, Фрэнк? – бросаю я, проходя мимо.
– Пока нет, – отвечает он. Сидит, свесив ноги за борт, пенокостюм с обрезанными штанинами охлаждает ему кожу, а лицо залито потом.
И не клюнет. Бедняга. Я прохожу дальше и слышу, как орет у соседей ИЭ-передача – кажется, классический фильм. Насколько можно понять отсюда, сюжет рассчитан на стариков: главный герой – стареющий одинокий боец, заскучавший в отставке и обративший свои умения на помощь людям. Среди его умений обычно немало таких, от которых руки по локоть в крови. Эти фильмы для тех, кто не только жить, но и мечтать не умеет. Я прохожу мимо соседей и нехотя сворачиваю к себе.