Джерри часто начинает разговор с этого вопроса. Я уже привык не обижаться. Она честно старается быть хорошей.

– Которая? – спрашиваю я.

Джерри, улыбнувшись, протягивает мне полный бокал.

– У тебя в жизни не было ни одного зрелищного провала. Вот ты и вляпываешься раз за разом.

Я беру бокал. Были у меня зрелищные провалы. Бывшие жены и дети тоже идут в счет. А сегодня я провалился с Акирой. Но об этом я молчу, и мы чокаемся.

– За что и выпьем, – говорю я.

Мы пьем до дна.

– Виски и война, – говорит Джерри, – всегда в моде.

– Войн не бывало со времен Сэссё-сэки.

– Война идет всегда. Просто иногда невидимая.

Забрав у меня бокал, Джерри кивает на дверь гостевой спальни. От дверей я пробегаю взглядом по комнате: стены, мебель – все распечатано из переработанного пластика, из выловленных в океане отходов. Заплати подороже – полимер научат менять цвет. Джерри умеет им пользоваться, каждую неделю сменяет палитру. Иногда все вышвыривает и начинает заново. Выброшенное ею превратится в новое для кого-то другого. Мы попали в новый замкнутый круг. Или ходим по старому?

У дверей мы останавливаемся. Мы целую вечность не спали в одной комнате. Случилось разок-другой между моими женитьбами. Если есть в старости что хорошее, так это что желание идет на убыль и одиночество больше не пугает. Мы никогда об этом не говорим.

– Ты не видела, как она ушла, – говорю я.

– Об этом не сообщали, – кивает Джерри. – Должно быть, что-то жуткое.

Она не расспрашивает, да и я не хочу об этом говорить, так что я просто благодарю Джерри и уверяю, что ради нее я все устрою. Она отвечает: забудь об этом. Говорит, что не может меня понять— как это я так отошел от правил, бросил работу, оставил жену с ребенком на целую ночь и заявился сюда, чтобы копаться в деле, к которому меня все равно не допустят. Его и шефу в своих лапах не удержать. Отберут федералы. Международные инстанции – если уже не отобрали. Смерть Акиры Кимуры касается всего мира. И коллективными усилиями, собрав кучу мозгов, они расколют дело. Уж всяко быстрее, чем одинокий старик, не способный смотреть на вещи беспристрастно.

– Зачем тебе это? Не понимаю. Если осточертела работа и семейная жизнь, тогда ладно. Получи выплаты за досрочную отставку, поселись где-нибудь за границей, ешь, пей и таскайся по шлюхам, как принято у ненавистных тебе «тех, кто попроще». Если думаешь, что смысла нет, что жизнь прошла зря, так и поступай. Ведь, если ты так думаешь и продолжишь то, что начал, ты утащишь за собой еще двоих, а такого я не уважаю. Это для слабаков.