Для Джерри это целая речь. Я не все тонкости запомнил, но своего она добилась – прошло два часа, а я все еще не сплю.

Я кручу в голове слова Джерри, а мой ИЭ поигрывает запись рояля с Телескопа Акиры. Капли пота на мне, как пули – может, потому что я весь день не принимал положенных таблеток. Эта песня… словно внеземная музыка. Слишком быстрая. В ней есть мелодия, но мне ее не ухватить.

Джерри права. Надо собирать манатки. На острове, верно, уже кишат суперлегавые со всего мира. Я даю себе слово: еще одно и кончаю. Пока полиция всего мира будет проверять всех Аскалон Ли, обнюхивать все, чего хоть раз коснулась Акира, я завтра раскопаю одну-единственную могилу под обсидиановым надгробием с выбитой на нем катаканой – могилу на восточном краю острова. И если это ничего не даст, начну обтесывать могильный камень для своего четвертого брака и заберусь куда подальше – туда, где меня не будет терзать ни зеленое, ни красное.

Ворочаясь на кровати, пропитывая тончайшие шелковые простыни Джерри своим потом, я под повторяющуюся в голове песню Акиры думаю, как это трудно – то, что я задумал на завтра. Только я вру себе. Трудно было бы повернуться спиной к смерти Акиры. Залатать дыру женой и шефом, вернуться к нормальной жизни. А то, чем я сейчас занимаюсь, вплоть до этого подпитанного адреналином ночного планирования, – легко, выходит само собой. А значит, скорее всего, это неправильно. Вся жизнь, все, чем я занимался, давалось мне легко. И Акире, хоть это и звучит как бред, если вспомнить ее великие свершения, тоже. Не потому ли Джерри так ее ненавидит? Но ведь невозможно прожить жизнь, особенно выбирая простые пути, и никого не задеть.

Я в сотый раз повторяю, что надо принять таблетки. Я затыкаю музыку и нащупываю пузырек. Представляю, как маленькая Аскалон с улыбкой пятится задом наперед к своем горшочку. Это очаровательно. У нее это одна из главных радостей – по памяти найти дорогу к тому, что стоит за спиной и может сбить с ног. Я скучаю по дочке.

И тут я спохватываюсь.

Задом наперед!

Я отставляю пузырек с таблетками. Задом наперед. Как я там сказал шефу? Чтобы определить, куда летит Сэссё-сэки, Акире надо было узнать, где он был раньше. Я снова вызываю песню и приказываю ИЭ прокрутить ее от конца к началу – только замедленно.

Теперь я слышу. Эти ноты мне понятны. Красные нити трепещут над головой, переплавляясь в буквы. Стихи красного цвета.

Аскалон – не только спаситель. Аскалон – моя дочь, та, которая мною предана. Отыщи ее и скажи от меня: извини.

Я сражен. Все теперь так ясно – никогда еще я не видел красного настолько ярким. Надо мной пляшет кружево слов и нот. Было бы пианино, я мог бы сыграть. Ноты уже впечатались в кости. Мне хочется влиться в них. Но я сопротивляюсь шевельнувшемуся чувству и пытаюсь сосредоточиться на смысле слов. Он очень прост.