Я думаю: может, от того, что рано остался без отца, мне не понять, каким должен быть отец.

Мои мальчишество и юность были набиты тоннами драк, негодных браков, уходов на войну, возвращений в пустоту и попыток затащить в постель что попало ради нелепой мести всем женщинам. Да-да, мне ведь самому пришлось разбираться, что значит быть мужчиной. Но прошло столько десятков лет, что это оправдание уже не работает. Надо было постараться. Приложить усилия. А с Сабриной… она только что пожертвовала ради меня финансовой безопасностью, своей и дочери. На этом стоит закрыть счет и браться за что-то новое. Акира Кимура убила одну дочь и бросила другую. Мне от этого тошно, а хуже всего другое – я с собственной дочкой трех часов наедине не выдерживаю. Как родитель я немногим лучше Акиры.

Я припоминаю взрыв и голос из лифта, и мне становится неспокойно, что не вижу Аскалон, так что мы с Сабриной спускаемся вниз. Проходим по коридору в ее спальню. Нянька делает вид, что ищет ее.

– Хм, не в шкафу ли? – приговаривает она. – Или, может, в этом ящике?

Нет, Аскалон прячется за занавеской и изо всех сил старается не шуметь. Из-под края видны ее маленькие ступни, но она не догадывается, что стоит у всех на виду. Она поджимает пальчики. Все это чертовски мило, до слез.

Сабрина, войдя за мной следом, сдерживает смешок. Сейчас у нас обоих в сердце эта малышка, так похожая на нас обоих. Сабрина берет меня за руку. Я морщусь.

– Ты здоров? – спрашивает она, вглядываясь в мое лицо.

– Да, только гадаю, кто мог подложить ту бомбу. Кто бывал в доме?

– Я сама все проверила. Просмотрела много часов записей с камер жилого комплекса. Не знаю кто, но следов он не оставил.

Я киваю.

– Завтра мне к врачу.

– Возьми вертун.

Я поворачиваюсь к Сабрине.

– На меня кто-то охотится.

– На нас, – поправляет она.

Я киваю.

– И тут мне приходит в голову, что ты вернулась на работу и пыталась засадить меня на Блевотный остров.

– Я отказалась после допроса, – говорит она.

– Конфликт интересов?

– Нет, – говорит она. И кивает на занавеску. Нянька ее отдергивает.

– Вот ты где!

Аскалон с визгом бросается за дверь, проскакивает между нами. Нянька гонится за ней.

– Я о себе думала, – говорит Сабрина. – Не хочу целыми днями ее не видеть.

И тогда я понимаю, что Сабрина была права. Я любил Акиру Кимуру. Не просто поклонялся ей вместе с остальным миром – ради нее я убивал без колебаний. А разве она этого не заслужила? Она спасла мир, черт бы его побрал. И я с благодарностью принял ее доверие, позволившее мне в этом участвовать. Благодарность ослепила – меня, воображавшего себя всевидящим.