С выводами я явно поторопился. До цивилизации тут было примерно, как пешком до Луны.

Да похрен.

Жареным мясом несло за метр, перебивая даже запах прелой хвои. Значит, мне сюда. Вокруг — ни души, только ветер гоняет пыль, свет приветливо льется из оконных проемов, зияющих пустотой вместо стекол.

Я заглушил мотор и вышел. Как закрыть тачку я не знал. Потому просто прикоснулся к ручке, та обдала холодом.

Ясненько. Тепло — открыто, холодно — закрыто. Биометрия наоборот. Вроде пока всё понятно.

Толкнул тощую дверь на двух ржавых петлях, висевшую с перекосом, и шагнул внутрь. Чувствовал себя как ковбой Мальборо, на минималках. Еще бы зубочистку в зубы закинуть и плеваться в потолок. Вот тогда — зэ бэст.

В душной харчевне без названия сразу стало тихо. Не звякнула кружка, не скрипнула половица. Разномастный дохлый люд, который сидел за круглыми грубо сколоченными столиками, мгновенно словил тишину и превратился в восковые фигуры.

Так… значит, этого Ника Палача здесь уважают или боятся до мокрых порток. Или ненавидят, но очень дисциплинированно. Пища для размышлений подъехала на вечер.

Это, конечно, не бар «Молодость» на районе, но отталкивающего впечатления забегаловка не производила.

Я подошел к длинной дубовой стойке, где грузный дяденька сальной наружности методично протирал мутный стакан несвежей вафельной салфеткой. Движения его были медленными, гипнотическими. Меня передернуло. Желудок предательски скрутило узлом от вида серого налета внутри стекла. Мне бы одноразовую посуду, да боюсь, это останется в моих желаниях под номером два. Надо бы список составить, раз уж начал собирать коллекцию фобий.

Сел за ближайший стул. Дубовый монстр жалобно хрустнул клееными ножками под моим весом. Народ синхронно втянул головы в плечи, но остался сидеть на местах. Дисциплина — уровень концлагерь.

— Доброй ночи, — пробасил я и откашлялся, пытаясь звучать дружелюбнее.

Господи, Николай, фильтруй басы, не стоит пугать местный персонал до диареи.

Грузный мужик в ответ лишь кивнул, не прекращая своего ритуального протирания.

— Ужин. Все ваши фирменные блюда и алкоголь, — уже более тонко произнес я, растягивая губы в подобие улыбки чеширского кота.

Мужик еще раз кивнул, поставил стакан куда-то вниз и молча отошел вглубь кухни, скрывшись в облаке пара.

Да что, блядь, здесь происходит⁈ Я же сижу ровно, заказ делаю вежливо. Никого не потрошу, кровь не пускаю, налоговую не вызываю.

Боковым зрением фиксирую движение у дальней двери, ведущей во внутренние покои. Немолодая женщина, довольно ухоженная для этих мест — гладкая кожа, дорогая, хоть и потертая парча — идет в мою сторону абсолютно бесшумно. Она останавливается точно за правым плечом, нарушая личное пространство, и я плавно поворачиваю голову. Слегка, градусов на пятнадцать. Рука сама ложится на рукоять ножа, палец привычно находит упор. Арбалет я еще в дороге скинул, положив на переднее сиденье. А теперь вот думаю, может зря? Стрела сейчас бы добавила переговорам веса.