О, это была моя стихия. Мой личный ковчег. Я прошел вглубь, колыхнув полами тяжелого плаща, и сразу схватился за рапиру, висящую отдельно. Приятная тяжесть серебра уверенно легла в руку. Центр тяжести чуть смещен к гарде — для быстрых уколов. Моя рука кузнеца помнила и знала этот вес.
Я подошел к массивному столу из мореного дуба. Толстый, потрепанный фолиант в кожаном переплете был открыт на середине, закрепленный чугунной закладкой-черепом. Текст немного озадачил меня. Почерк размашистый, нервный, брызгающий чернилами:
«Вампиры. Вурдалаки. Нежить, что питается кровью живых и подлежит уничтожению в любом случае. Какой бы образ не принимала тварь — аристократичный лорд, грязный бродяга или пышногрудая девица — ей верить нельзя. Серебро режет их плоть. Солнце сжигает дотла. Огонь очищает…»
И прочее, прочее, от чего волосы на затылке встали дыбом, лоб покрылся холодной испариной. Горло пересохло мгновенно. Либо я в подвале сумасшедшего ролевика-косплеера. Либо…
Взгляд скользнул ниже, к вырванному титульному листу, прижатого чернильницей в виде вороньего черепа.
Автор: Ник Палач.
Сука.
Та баба в латексе сказала… «Палач мертв».
И это значит… ну, нет… сукаааааа…
Воздух застрял в легких. Комната качнулась.
Я медленно опускаюсь в высокое кожаное кресло. Ноги больше не держат.
Листаю страницы дрожащими пальцами.
Эта книга — блядский дневник. Это чертова инструкция по эксплуатации теперь мой личный дневник. Точнее тела, в котором я оказался. Биография охотника за нечистью в Темном мире Трансильвании.
Я поднимаю взгляд на стену, где висят маски — оскаленные пасти убитой нежити. Охуенно, только графа Дракулы в замке мне не хватало.
Получается, я и есть автор этого бреда. Тот парень в баре умер окончательно и переселился. Сердце там, среди шотов и кальяна, просто поставило точку.
И походу… замок теперь мой. Вместе с этой ебаниной за дверью.
5
Вот бы сейчас надраться. До чёртиков, до блевоты, чтобы этот мир расплылся в мутную кляксу, а потом, чтобы мама отчитывала, пока в себя не приду. «Опять ты, Николай, в какую-то авантюру влез! Да что ж за наказание такое!» — вот бы услышать её голос, строгий, но родной, и чтобы за этим голосом была кухня, чайник, запах жареной картошки…
Мечтай, мечтай, Палачов.
Теперь твоя реальность — это какие-то твари из сверхъестественного мира, вечно урчащий желудок и тишина, от которой хочется орать.
Допился, идиот.
Да ну, нахрен, такой расклад. Прежде чем меня, как моего предшественника, ухайдохают, я тут с голоду сдохну.
Подхожу к сундуку, он кажется идеальным для хранения ценностей. Ну, или хотя бы для того, чтобы спрятать в нём свою внезапно пошатнувшуюся адекватность. Открываю крышку и… застываю.